Чтение онлайн

Аппетит пропал. Налил себе чаю из пузатого, до рези в глазах начищенного самовара. Снова огорчился — на других станциях чайные церемонии обходились без дорогостоящих атрибутов. Уже и любимый напиток в горло не лез…

— Гм, хрр, — Безсонов прочистил горло и осторожно начал важный для него разговор. — Задача у меня, Герман Густавович.

— М? — не слишком оптимистично получилось. На столе нашлось блюдце с неровно нарубленными желтоватыми кусками сахара. Так-то я чай не сладкий привык пить, но тут аж рот слюной наполнился, так захотелось. Вгоняют в растраты, сволочи. За все рассчитаюсь…

— Давеча на дороге… Последнего-то душегуба Вы живым, что ли, застали?

Хотел Гинтара обвинить в убийстве? А вот фиг. Мне старик самому дорог. Как память.

— Допустим.

— Чую я, Вы и вопросы варнаку задавали?

Ух ты! Вот тогда мне стало действительно интересно.

— Конечно.

Сотник непроизвольно дернул подбородком, словно хотел оглянуться — не подслушивает ли кто.

— У его Высокопревосходительства, генерал-губернатора Александра Осиповича Дюгамеля, есть знакомец один. Сослуживец по кавалерийскому полку…

Сибирский богатырь сделал паузу и взглянул прямо в глаза. Знакомая фигня. Все указывало на то, что он, наконец, переступил свой Рубикон. Выбрал свою стаю. Далее должна была последовать информация, способная утвердить меня в том, что он мой.

— Сам-то генерал от инфантерии быстро вверх пошел, а приятель евойный так на интендантских майорах и остановился. Да только не позабыл генерал майора… Как смог пристроил…

Жаль Господь не дал умение читать мысли. Терпения не хватало слушать эту «нет повести печальнее на свете»…

— У майора жена из местных. Из Бердского острожка.

Я кивнул. О Бердске раньше слышал. Там спутники для Роскосмоса делают.

— Родитель ее, Игнат Порфирич Караваев мукомольную мануфактуру и поныне в острожке содержит. Там место верхнее, ветряное…

Вон оно что, Михалыч! Наступало самое время, чтоб продемонстрировать казаку — его посыл понят и принят:

— Капитолий Игнатьевич Караваев ей старшим или младшим братом-то приходится?

— Младшим, Герман Густавович. Она, говорят, заместо мамки ему была…

— Лихо она. Из мельниковых детей в майорши…

— В баронессы, Ваше превосходительство.

Мне уже пора было догадаться. Сам же юморил, что в Томске не так много баронов. А барон, да еще майор наверняка так и вовсе один. Тот, который полицмейстер.

— Вот и думаю я, что случись какая неприятность с шурином евойным, сильно осерчать может майор. Глядишь, за перо возьмется, али на телеграф побежит…

— In diesem riesigen Land alle Bewohner sind eine groЯe Sippe, — глухо прорычал Гинтар. Значения разведданных он конечно не понимал, но угрозу для меня чувствовал.

— Здесь пока не так много людей живет, — ответил я слуге. И поспешил возобновить разговор с Безсоновым:

— Опасный промысел шурин выбрал. По краю ходит. Всякое может случиться, может и сам случайно себя выдать, да сбежать. А беглый он и есть беглый. Долг властей беглеца отловить и в допросную привести. Верно говорю?

— Как водится, — кивнул Степаныч. Куда я клоню, он еще не понял, но пока все сказанное легко укладывалось у него в голове.

А я веселился в душе. Такой подарок! Сказочный, царский подарок. Сотник-то думал меня предостеречь от неприятностей, а вышло попросту подарить мне полицмейстера Томска с потрохами. И с приятельским отношением полномочного представителя… тфу, генерал-губернатора.

— Вот найдется добрый человек, что, из уважения к баронессе, упредит братика ее. Скажет, мол, новый-то немчура до всего дознался. Душегубов на тракте повязал, да железом каленым спрашивал. Те и сказали. Озлился начальник губернский — жуть как! А, Астафий Степанович? Может такое случиться?

— Да запросто, Герман Густавович, — поморщился гигант. — Ныне-то народец гнилой пошел. За серебряную монетку и не на то готовы.

— И кто именно нам в этом смог бы помочь?

М-дяяяя. Каждому свое. Кому-то тайны мадридского двора — открытая книга, кому-то простейшая комбинация — темный лес. Зато Безсонов честный и верный. А еще — сильный и на лошади умеет ездить. И сабля у него есть…

— А коли беглый с вами, Ваше превосходительство, посчитаться решит?

— Это уже ваша забота, казачки сибирские. Придется вам денно и нощно персону мою об варнака беглого оборонять!

Das ist einfach fantastisch! Одним скопом получить полицмейстера, его связи в Омске, да еще и личную гвардию в придачу! Вот это удача! И пусть только кто-то вякнет. Я такую речь задвину про неусыпную борьбу со злодейской преступностью… Кстати, может и правда порядок навести на вверенном куске «необъятной родины моей»? Но для этого маленькой гвардии может не хватить — уж больно велик мой удел. Штуки четыре-пять Швейцарий легко уместится. Придется устроить сотнику еще одну проверочку…

— Так это мы ага! Уж не извольте сумневаться, Ваше превосходительство! Денно и нощно! И мышь не проползет!

— Не сомневаюсь, — важно кивнул я. Увижу ползущего мимо грызуна — уволю всех к едрене фене! — Вы мне вот скажите: командир полковой ваш — он, что за человек?

— Лисован-то? Эм… Майор Викентий Станиславович Суходольский? — глаза казака расширились. С первых слов стало понятно — командира ценит и уважает, но ему неприятно обсуждать полкового старшину за глаза.

— Я знаю, как его зовут. Ты мне о делах майорских расскажи.

— Так это… Хороший он человек! Дюже славный и командир настоящий… Года уж два как он в Омск ездил. Полкам новые ружья с Рассеи привезли, да наказной атаман городовым давать не хотел. Сказывал прилюдно, будто и не воинские мы, и нам каторжан гонять нагаек хватит. Пистолей вон и по сей день не выдали…

Да понял я, чего же тут не понятного. Маленькие многозарядные ручные пушечки оказались тайной страстью огроменного кавалериста.

— А ружья?

— Ружья? Дык, дали ружья-то. Майор наш до Дюгамеля дошел, а полторы тыщщи стволов привез. И пулек к ним восемь возов. Арсенала в Томске нету, так в цейхгаузе сложили заряды.

— Денисов позволил?

— Ну да, — Степаныч даже не удивился моей осведомленности. — Николай Васильевич за справу воинскую радетель. Чего же он противу-то будет?

— Мало ли. Может он на ножах с Суходольским. Сам посуди. Целый полк кавалерии, а подчиняется губернскому управлению…

— Так на то, господин губернатор, монарша воля!

Трудно спорить. Что монарша, что Господня, для жителей Сибири примерно одинаково. И того и другого они только на картинках и видели. Практически — мифологические существа. Только царь все-таки ближе. Потому что история его, в отличие от Иисуса, еще не окончена. Каждый день новая страница пишется. И почти каждое проявление «воли» петербургских небожителей, как-нибудь да отражается на их жизни. Ну, вот хотя бы посланцы приезжают. Спроси меня сейчас Степаныч — видел ли я государя Императора? Что я ему скажу? Подшефный саркастически замечает — «эти глаза видели». Ну, значит — видел. Главное правду говорить… А коли спросит — какой он? Эй, Гера?