Чтение онлайн

— Нарушаешь комендантский час, — сказал старик.

Даниэль поднял руку, пригибая голову, словно всё это — огромная глупая ошибка. Он был здесь самым высоким, от чего ощущал себя ещё нелепее.

— Простите. Жена беременна, и, знаете, если женщине приспичило солёных огурчиков — значит, приспичило.

Он застыл, когда одна из собак издала странный хриплый смешок и ушла в сторону. Никто не позвал её обратно. И когда он заметил ту же татуировку орла у неё на ухе, что была у мужчин, он понял: это оборотни. Все они.

Страх кольнул его, но он подавил его, заставив себя улыбнуться, когда оставшаяся собака наклонила голову. Это не те оборотни из страшилок, сказал он себе. Они не убьют и не укусят, чтобы сделать его одним из своих. Они тут живут с основания Чикаго, скорее всего. И, возможно, сыграли не меньшую роль в успехе города, чем люди.

— У него волдыри, — сказал парень с трубой.

Даниэль инстинктивно коснулся шеи.

— Это? Нет. Обычное раздражение от бритвы.

Старик вздохнул.

— Мужик, пойдём просто. Добром или силой, но в больницу ты попадёшь. Хочешь — сам идёшь. Не хочешь — понесём.

— Со мной всё в порядке, — настаивал Даниэль, чувствуя, как они заходят сзади. — Меня бы вообще здесь не было, если бы мне не нужно было в участок.

— Ты говорил, что идёшь за огурцами, — заметил мужчина рядом с собакой.

Злость уколола его. Он ненавидел врать — а ещё больше ненавидел, когда на лжи ловят.

— Это не ваше дело, — сказал он, прижимая ладонь к карману, защищая Орхидею.

Кто-то схватил его за руку, резко отдёрнув от груди.

— Эй! — выкрикнул Даниэль, но все застыли, услышав короткое резкое «Ип!».

Звон жестяных банок прокатился по улице, и все обернулись на мальчишку, который в панике пытался засунуть банки обратно в бумажный пакет и скрыться в тени.

Резким жестом альфа послал троих за ним.

— Он твой? — спросил мужчина.

Глаза Даниэля сузились.

— Они все мои, — ответил он и тут же врезал тому, кто держал его за руку, прямо в пах.

Он вырвался. Оборотень рухнул на колени, издав болезненное, скулящее «йип» вперемежку со стоном.

— Вонючие, блохастые хиппи! — выкрикнул Даниэль и сорвался с места, чтобы бежать.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула Орхидея.

— Импровизирую, — сказал он, и странная, почти безумная улыбка расползлась у него по лицу, пока он мчался к полицейскому участку, вся стая за спиной. Зато мальчишка точно успеет сбежать.

— Тогда импровизируй быстрее, — сказала она, выскальзывая из его кармана и взлетая вверх, исчезая из виду. Вовремя: одна из собак, предупредив громким лаем, метнулась прямо перед ним, сбив его с ног.

Задыхаясь, Даниэль упал, перекатываясь по асфальту и ударившись плечом. Он зашипел, когда острые зубы впились в его руку, и свернулся калачиком, закрывая лицо.

— Мужик! Мужик! — закричал он, молясь, чтобы под этой шерстью всё-таки был человек. — Сдаюсь! Ты меня поймал!

— Сукины дети, — пробормотал кто-то, и Даниэль сжался, готовясь к удару по рёбрам, но тот так и не последовал.

— Элвин, отпусти его!

Даниэль судорожно вдохнул, когда пёс убрал клыки и отступил. Пёс издал странный смешок и сел, глядя на них так, будто смеялся.

— Это было глупо, — сказал старик, поднимая Даниэля на ноги и слегка отталкивая, когда подошли остальные. — В машину, — велел он, снова толкнув его. — Быстро.

Даниэль покачнулся, носки на холодном асфальте не спасали.

— Вы ошибаетесь, — сказал он, думая, что Квен должен был остаться с Триск, а ему самому следовало уходить в пустыню умирать.

Тут Орхидея сорвалась вниз — так резко, что остальные ахнули и отшатнулись.

— Руки прочь от моего человека, шавки паршивые! — пронзительно выкрикнула она.

— Срань господня, — выдохнул самый молодой оборотень. — Это что, пикси?

— Именно, щенок, — сказала Орхидея и ткнула его в нос крошечным мечом, отскакивая, когда тот попытался отмахнуться. — И раз я с ним, значит, он не человек, и в вашу машину он не поедет. — С треском крыльев она опустилась на плечо Даниэля, вся дрожа от холода. — Пшел вон, грязная псина.

— Я же говорил, что пахнет пикси, — сказал младший, сияя от возбуждения и не сводя с неё глаз. — Разве я не говорил, что запах пикси?

— Говорил, говорил, — буркнул старик, проходя мимо и уперев руки в бока.

— Я не болен, — повторил Даниэль. — Мне нужно добраться до полицейского участка. Пожалуйста.

— У тебя пузыри, — возразил тот, кого он пнул в пах, и Орхидея встрепенулась, стряхивая с крыльев тонкую зелёную пыль, которая скатилась по груди Даниэля и капнула на тротуар.

— Пузыри у него потому, что я его пыльцой засыпала, — сказала крошечная женщина, явно гордясь собой. — Это был единственный способ вытащить его из загона, куда они загнали людей.

— Мне нужно в полицейский участок, — сказал Даниэль, а они все поморщились от слова «людей». — Им нужно сообщить, что помидоры вызывают чуму. Насколько я знаю, ни один вампир или Оборотень не умер от оспы, и даже люди не заболеют, если не едят ничего с помидорами.

Они переглянулись нервно — он так легко разбрасывался их тайной, даже не замечая, что говорит о причине эпидемии.

— Продолжай в том же духе, — прошептала Орхидея ему в ухо. — Они уже понимают, что ты не ведьмак, не вампир и не Оборотень, но ведёшь себя как Внутриземелец, и они не могут понять, кто ты такой.

— Всё дело в помидорах, — повторил он, отчаянно пытаясь заставить их слушать. — Вампиры, которые их едят, заболевают, но мы не умираем, как люди. Просто перестаньте есть помидоры.

— Ты издеваешься? — сказал один из них, машинально гладя второго пса, который подбежал и уселся рядом. Даниэль почувствовал, как напряжение в плечах чуть спало.

— И как это выходит, что ты знаешь такое, а никто другой — нет? — подозрительно спросил альфа.

— Потому что я сидел в клетке, вот почему, — огрызнулся Даниэль. — Вы первые, кого я видел после того, как вывалился из того труповоза.