Поворот
Шрифт:
Это же не сложно, любить свое дитя и думать о его благополучии. Но что за уроды не способны даже на такое? В моем горле стоял огромный ком, и все, что я сейчас желала, это вернуться в прошлое, найти маленького Джея, обнять его, и увести подальше от такой жизни.
— Когда мне было тринадцать, — спокойно продолжал Джей, — мой отец работал на стройке недалеко от Далласа, и он подружился с одним из строителей — Артуро Мендесом. Копы арестовали их за взлом и ограбление, как минимум, трех домов. Им очень нужны были деньги на наркотики, и однажды они просчитались, вломившись в дом, когда в нем были хозяева.
Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я понимала, дальше он скажет что-то ужасное.
— У отца и Мендеса было оружие, и они убили мать и двоих детей. Застрелили прямо в голову. Отца семейства тоже, но он выжил.
— О, господи, — я закрыла рот дрожащей рукой. Я не могла дышать. Я правильно поняла? Отец Джея убийца?
— Он был осужден за тройное убийство, — равнодушно рассказывал Джей. — Помимо других менее тяжких преступлений.
— Черт, — вырвалось у меня сквозь прикрытый ладонью рот. Это невероятно. Отец Джея — убийца.
Я сидела там, тяжело дыша, слыша, как грохочет мое сердце. Джей не рассказывает всех подробностей, и за это я ему очень благодарна, потому меньше всего мне хотелось бы видеть перед глазами картину жестокой расправы над невинной семьей. Но, как бы я не старалась, в голове начали появляться образы, и я почувствовала подступающую тошноту.
Несчастная семья! Бедный мужчина, потерявший жену и детей таким невероятно ужасным способом, и которому предстоит жить с этой болью до конца своих дней.
Но они не были единственными жертвами? На протяжении 6 лет я не подозревала, что Джей скрывает от меня столь важную информацию.
— Это настоящий кошмар! — было тяжело говорить. — Мне так жаль.
Придвинувшись на камне так, что мы касались друг друга плечами, я потянулась к его руке. Джей не стал сопротивляться и накрыл мою руку своей большой, теплой ладонью.
Джей молчал, только крепко сжимал мою руку, повернув голову в сторону океана, наблюдая за бьющимися об утес волнами.
— Значит, они оба отбывают наказание? — неуверенно спросила я, потому что понимала, его рассказ еще не закончен, и впереди будет то, о чем мне не хочется знать. Нет, не так. Мне хотелось бы, чтобы все это было неправдой. В этом разница.
— Нет, Мендес сдал его, заключил сделку, информацию в обмен на пожизненный срок, — голос Джея стал тише, я едва его расслышала. — Отца приговорили к смертной казни. Он двенадцать лет ждет исполнения приговора.
Боже мой! Я крепче сжала его руку. Отец Джея — осужденный убийца, ожидающий смертной казни. Это просто невероятно.
— Казнь состоится через три недели, — продолжил Джей, кашлянув, прочищая горло. — 10 июля. Именно поэтому приезжает мой дядя Уоррен. Он заедет в Техас, повидаться с отцом, а затем приедет на целый день ко мне.
Через три недели? Я буквально слышала, как разбилось мое сердце за них обоих.
— А есть вероятность избежать смерти? — тихо спросила я, мне пришлось приложить усилия, чтобы перекричать шум океана.
— Я не знаю, — качая головой, ответил он, — И мне все равно.
Я была готова возразить, потому что я не верила ему. Джей посмотрел на меня. Только сейчас я заметила его нахмуренные брови и раздувшиеся ноздри.
— Мне, правда, плевать, ясно? Для меня это не новость. У меня было двенадцать лет все обдумать и свыкнуться с этим. Но он просто того не стоит.
— Но… он же твой отец. Разве у тебя не осталось никаких приятных воспоминаний о нем?
— Остались, но это не означает, что я должен беспокоиться о нем. Я отказываюсь давать ему такую власть надо мной. Он и так достаточно испоганил мою жизнь. Я больше этого не допущу. Я вычеркнул его из своей жизни. Для меня он давно умер.
Я сжалась. Я не узнавала его. Этот жестокий, обозленный, несговорчивый мужчина никак не мог быть моим Джеем. Да, я в шоке от услышанного, но это никак не меняет моего мнения и отношения к нему. Выходит, все эти годы я по-настоящему не знала своего лучшего друга. Но я отказываюсь верить, что он такой бессердечный.
И, если он сам верит в то, что он говорит, то он обманывает сам себя. Я мысленно повторила его последнюю фразу.
— Что значит, он и так достаточно испоганил твою жизнь?
Джей не сразу ответил. У него ходили желваки, он смотрел на меня в упор, и я знала, под его темными солнечными очками глаза его были почти черными и бездонными. Его долгое молчание создавало, между нами, неприятное напряжение, заставляя мое сердце бешено биться о ребра. Я сидела не шевелясь, в ожидании продолжения.
Когда он заговорил, я заметила, как старательно он пытался скрыть свои эмоции.
— Моя мать солгала мне, сказав, что отец сидит за грабеж. Мне было пятнадцать, когда я узнал правду и… от этого мне снесло крышу. Так сильно, что я больше не хотел его знать. Я не знал, как справиться с тем, что мой отец убийца, и моя мать даже не пыталась мне помочь.
У меня пересохло во рту.
— И?
Он так сильно сжал губы, что они побелели, превратившись в тонкую линию.
— Я начал общаться с плохими людьми, — признался он, я слышала боль и сожаление в его голосе. — Те два парня были на год старше меня. У одного из них был старший брат, и тот состоял в банде 88. И ходили слухи, что мои друзья тоже готовились к вступлению в банду, но мне было плевать.
Банда? Ничего себе. Мир, о котором он рассказывал, был мне не знаком, но я хотела понять, ведь это было частью прошлого Джея.
— Что ты делал? — аккуратно спросила я.
— Много плохого. — Он выдохнул, и я заметила, как опустились уголки его губ. — Стоял на стреме, пока брат моего друга толкал наркотики. Ждал в машине, пока он занимался бог знает чем. Однажды я был за рулем, когда он резко заскочил в машину со словами «Гони, гони, гони!». Полагаю, что бы он ни сделал тем вечером… я был «водилой на стреме».
У меня отвисла челюсть. В моей семье было достаточно юристов, и я знала, что «водила на стреме» считается полноправным соучастником преступления. У Джея могли быть очень серьезные проблемы из-за этого.
— Когда Шон — старший брат, был убит участником конкурирующей банды, то начались разборки. Кровавая война между бандами. Слава богу, я и мои друзья держались в стороне. Однако мы были рядом, когда в него стреляли из проезжающей машины. Я стоял всего в 5 метрах от него.
Я мотала головой. Я не могла в это поверить. Высвободив руку, я погладила его предплечье. Потому что я не знала, что еще нужно было сделать. — И что случилось потом?