Чтение онлайн

«Значит замужем!» – обретя некую толику уверенности, Мэрилу, моментально нацепив на себя маску простуженной женщины, побрела обратно, стараясь, что бы ее походка была чуть замедленной и шатающейся, а взгляд был слезящийся и расфокусированный. Вернувшись в купе, она застала Прохорова, сидящего на постели рядом с толстушкой, что-то записывающего в блокноте, понятых, который по-прежнему робко жались при входе, и Сидорчука, который о чем-то переговаривался с проводницей. Подняв глаза на Мэрилу, Евгений вдруг почувствовал, как у него перехватило дыхание. То ли красота девушки была настолько ослепительной и неотразимой, то ли она воздействовала на него каким-то странным гипнотическим образом, но стоило ему лишь встретиться с бездонным взглядом ее огромных зелёных глаз, как тот час в горле запершило, в висках жарко застучало, а в голове хаотично забегала одна единственная мысль: «Обладать этой девушкой, во что бы то ни стало!». Прохоров нервно сглотнул вязкую слюну, мотнул для верности головой, прогоняя химеру и наваждение, и строгим тоном осведомился, придав голосу сухие казенные интонации:

– Вы не ответили на мой вопрос: Вы замужем?

– Простите, я не расслышала! Да, замужем. – Мэрилу протянула ему паспорт, без приглашения присаживаясь рядом с ним на полку, поправляя на горле шарф.

– Так-так… -протянул Евгений, раскрывая паспорт на нужной странице.

«Черт, так всегда!» – чертыхнулся он, захлопывая паспорт и зачем-то снова его открывая. Он заметно нервничал, что было с ним впервые на работе. Рядом был его подчиненный, который так и ел глазами начальство, не понимая, с чего это известный в отделении сухарь Прохоров так волнуется.

«Ну, замужем она, что вполне логично. Ребенок, муж, семья!»

– Так-так-так.. – снова повторил он, возвращая документ Мэрилу. Она тем временем почувствовала, как сердце у нее кольнуло, пропустило болезненный удар, перед глазами все поплыло, а руки стали непослушными и ватными. Воздух вокруг нее, дрожащий и расплывчатый, вдруг стал вязкий как кисель, а сквозь него, затуманенным сознанием, отчетливо и явственно она увидела узкий, светящийся молочно-белым цветом, коридор. Вдали, ссутулившись, стоял Гирманчи в широкой сутане кровавых оттенков. Он ничего не делал, не двигался, а просто стоял и смотрел на Мэрилу гипнотизирующим взглядом, и от этого взгляда на душе у девушки стало тревожно и неспокойно. «У каждого свой путь. Но ты не вправе изменить то, что предначертано тебе судьбой!» вспомнились ей напутственные слова учителя. Внезапно она ощутила неприятный привкус во рту, легкую тошноту и головокружение. Живот повело как от рвотных спазмов. Мэрилу, сделала попытку тряхнуть головой, сбрасывая дурман, но от едва ощутимого толчка, она вся подалась вперед и, сама, против своей воли, шагнула прямо в этот густой матовый тоннель. Все ее естество сжалось от страха, а сознание напомнило ей те ощущения от телепортации, которое так услужливо до этого блокировало от разума девушки, чувство стремительного полета, резкий запах озона, обжигающую боль во всем теле и ощущение падения. В тоннеле было тепло и влажно, воздух, мягкий и податливый, окутал ее бархатной паутиной. Мэрилу, едва держалась на ногах, не зная за что ухватиться, что бы сохранить равновесие, сделала первые пару шагов навстречу к Гирманчи, но тот властным взмахом руки остановил ее. «Тебе предстоит сделать выбор, Мэрилу! Оставайся верной нашим идеалам! Не уверуй в Христа, в нем твоя погибель!» -не размыкая уст одними глазами молвил старик, продолжая держать ее взглядом. По щекам Мэрилу потекли слезы, едва она осознала безысходность и неизбежность всех тех мук, которые, несомненно, выпадут на ее долю в самом недалеком будущем. Она стояла в центре временного коридора, слабая, беззащитная, один на один со своей судьбой, но в то же время сильная и несгибаемая, а вокруг нее неясными тенями мелькали какие-то материализовавшиеся обрывки из ее мыслей, эмоций, впечатлений. Ощущение неизбежности будто пригвоздило ее к месту. Она продолжала стоять, не шелохнувшись, не отвозя молящего взгляда от Гирманчи, и там, в эту самую минуту, девушка осознала всю сложность грядущего выбора. Ведь исход будет зависеть от него, этого самого выбора, и какой бы путь она не избрала, потом изменить будет уже ничего не возможно.

Слезы безостановочно текли по ее лицу. «ПОЧЕМУ Я??? – хотелось закричать ей во весь голос, чтобы получить ответ на вопрос, почему она, а не кто-то большой и сильный, как всегда и бывало в истории, поставит заключительную точку в извечной борьбе Света и Тьмы?! «Я надеюсь на тебя! Всё! Пора!» – Гирманчи отвернулся, и, ссутулившись еще сильнее, сделал шаг вперед, падает в какую-то пропасть. Последнее, что она успела запомнить, это слепящий и нестерпимо яркий, прямо таки обжигающий свет.

** *

– Марина Игоревна, как Вы себя чувствуете?

– Мариночка, вот нашатырь!

– Да отпустите Вы ее, разве Вы не видите, человеку плохо! – как сквозь вату доносились до Мэрилу вибрирующие голоса. Резкий терпкий запах ударил ей в ноздри и она, мотнув головой, с трудом разлепляя спутанные ресницы, отодвинула от себя источник этого самого отрезвляющего запаха: полную мясистую руку, держащую у ее носа пахучую вату. «Я грохнулась в обморок. Гирманчи! Приснился ты мне, или все было наяву???!» – Мэрилу поморщилась, благодарно кивнув заботливой толстушке.

– Мне уже лучше, спасибо, – слабым голосом пискнула она, обводя СВ-купе мутным рассеянным взглядом. Понятые неловко топтались при входе, а Прохоров с толстушкой склонились над ней, причем Евгений с виноватым, а владелица аптечки с обеспокоенным видом.

– Вы свободны, Марина Игоревна, – Прохоров крякнул, по привычке потрогав большим пальцем правой руки кончик носа. – Возможно, Вы нам еще понадобитесь!

Евгений и сам не понимал, что творилось у него в душе, но было ясно одно – он не должен отпускать из своей жизни эту загадочную девушку, с таким красивым и звучным именем «Марина». «Марина…от латинского «маринус» – морская…Женщина с таким именем, несомненно, знает себе цену, а мужчины, беззащитны перед ее волшебными чарами!». Лейтенант крепко зажмурился, и, для верности куснув себя за щеку, полной грудью вздохнул и с шумом выдохнул. Воспоминания нахлынули из ниоткуда… Выпускной класс, школьная дискотека и первая красавица школы, Марина Артемьева, по которой сохли едва ли не все старшеклассники. Их первый, хотя, и не совсем невинный, поцелуй, свидания под раскидистым кленом, долгие посиделки в ночном кафе. Тогда ему казалось, что первая юношеская любовь это навсегда, но время неумолимо расставляло все на свои места, внося коррективы, Марина исчезла из его жизни также внезапно, как и согласилась на той дискотеке станцевать с ним медленный танец, оставив после себя неутоленную страсть и досадное чувство безвозвратной потери. С тех пор он бессознательно искал в женщинах до боли желанные черты, и вот теперь, глядя на эту хрупкую и рыжеволосую пассажирку, Прохоров осознал одно – это судьба! Та, Марина из прошлого, разумеется, не была столь ослепительно красива, у нее не было роскошной шелковистой гривы волос, сияющих бездонных, словно в омут затягивающих глаз, пухлых чувственных губ. Школьная Марина даже не была похожа на эту, явившуюся к нему словно сказочная принцесса греза, воплощая своим обликом его самые смелые ожидания. Прохоров видел, что ей нездоровится, да и свидетель из нее был совсем неценный для следствия, поэтому он, спохватившись, порылся в кармане своих брюк и протянул ей визитную карточку, пытаясь поймать ее ускользающий с поволокой взгляд.

– Вот моя визитка, – Евгений Миронович, напустив на себя вид строгого ревностного служаки, внимательно смотрел, как ее тонкие смуглые пальцы вертят его визитную карточку.

– Разумеется, мы с Вами до утра еще увидимся, а пока, отдыхайте, Марина Игоревна!

–Да, да… – Мэрилу заторможено кивнула в ответ, поднимаясь с полки.

– И поспите! На Вас совсем лица нет, вон, бледненькая какая! – запричитала толстуха. –Давайте я провожу Вас!!!

– Нет-нет, что Вы, я сама! – Мэрилу поспешно сделала шаг к выходу, а затем, интуитивно, оглянувшись, встретилась со следящим взором прищуренных глаз полицейского.

– Доброй ночи…

Протиснувшись в узком проеме купе между столбом стоящими понятыми, Мэрилу, поправив на шее шарф, медленно дошла до своего купе и, войдя внутрь, облегченно выдохнула.

– Вот я и одна… – Рыжая усталым жестом сорвала с шеи шарф, присаживаясь на полку. Аня безмятежно спала.

«Теперь я в ответе за нее…Вероятнее всего, мне придется какое-то время играть роль этой самой Марины, – Мэрилу в изнеможении откинулась назад, прижавшись спиной к стенке. Поезд мерно катил по шпалам, под ритмичный перестук колес, за окном была непроглядная заснеженная ночь. – Ясно одно, я неспроста здесь, значит, мне надлежит стать этой самой Мариной. Попытаемся мыслить логично! Она куда-то ехала: допустим, это я узнаю через ее дочку, дальше, что? А то, что, скорее всего, ее кто-то должен будет встречать по месту назначения, только вот кто? Ну, ничего, ничего, и не такие ребусы разгадывали! Первый марш-бросок я выдержала блестяще! Этот как его Прохоров ничего не заподозрил! Самое сложное – не дать девочке заметить подмены!!!»

Мэрилу горестно вздохнула, вертя в руках картонную маленькую бумажку.

«Так, что он мне дал, полицейский этот???» – девушка поднесла визитку поближе к глазам, поудобнее устраиваясь с ногами на полке.

«Прохоров Евгений Миронович. Лейтенант линейного отдела ОВД Московского вокзала» далее шли цифры с поясняющими надписями: телефон отдела и мобильный телефон»

– Очередная шарада… -вслух сказала Мэрилу и широко зевнула: ей нестерпимо хотелось спать…

Глава II

***

Антону Самойлову не спалось. Он привык ложиться далеко за полночь, но сегодня сон не шёл к нему. Поворочавшись в тщетных попытках заснуть в опустевшей без жены постели, он рывком поднялся, почёсываясь и, позёвывая, добрёл до кухни, залпом выпил в компании с мирно урчащим холодильником стакан прохладного кваса и, распахнув бессловесного собеседника, в грустном унынии обозрел заполненные правильными продуктами недра холодильника.

– Ни пивасика, ни хренасика! – с мрачной ухмылочкой резюмировал Антон, захлопывая дверцу. Чертовски захотелось холодного пива, его любимого, «Балтики». Представив себя, за просмотром какого-нибудь эротического фильма, попивающего пивко и заедающего солёными, такими вкусными, но такими вредными, чипсами, Антон понял одно: уснуть без вожделенного напитка ему не удастся. В нечастые, но довольно продолжительные отлучки супруги, он скучал без нее и дочери, но первые дни блаженной свободы каждый раз казались ему манной небесной. Он мог без опаски на строгий выговор Марины в неимоверных количествах поглощать всевозможные пиццы, гамбургеры, копчёные колбасы, заедать это всё чипсами, солёными орешками, сдабривая все эти изыски бесконечными литрами пива.

– Так-так, до ближайшего ночника минут семь ходу, одна нога здесь, другая нога там, решительно произнёс Антон и зевнул так смачно, что едва не вывихнул себе челюсть. Устойчивый к холоду, он ограничился лишь тем, что натянул на себя джинсы, обул на босую ногу кроссовки и, сорвав с вешалки короткую дублёнку-косуху и прихватив ключи, вылетел из квартиры, закрыв дверь лишь на один замок. На улице было морозно и ветрено: ночь окутала его безлунным чёрным покрывалом, хрустящий снег негромко поскрипывал под ногами. Антон, перейдя дорогу, трусцой добежав до ночного магазина «СемьЯ», затарился пивом, чипсами и колбасой твёрдого копчения. Нагруженный пакетами, он, слегка подмёрзнув, не дожидаясь зелёного сигнала светофора, стал перебегать дорогу, думая лишь о том, что спустя минут пять он будет возлежать на диване и наслаждаться одиночеством. Тонкие ручки одного полиэтиленового пакета, не выдержав груза, порвались, и бутылки с пивом вдребезги разлетелись по проезжей части. Поскользнувшись, Антон в, шипя от боли, выронил второй пакет и тут яркий свет автомобильных фар мчащегося прямо на него здоровенного чёрного джипа на миг ослепил его. Последнее, что увидел в этой жизни Антон, это было перекошенное от страха лицо блондинки, а затем тьма поглотила его….