Чтение онлайн

Если офицер-«цинциннат» умирал, членство в обществе переходило к его старшему сыну. Так, когда в 1786 г. умер генерал Натанаэль Грин, «цинциннаты» немедленно предложили почетное членство его 11-летнему сыну. Мальчик должен был занять свое место среди «цинциннатов» по достижении 16 лет 147 .

Дополнительно было открыто отделение «цинциннатов» во Франции; его членами были иностранные офицеры, служившие в США. Пьер-Шарль Ланфан сообщал из Парижа: «Здесь во Франции больше стремятся заполучить орден Цинцинната, нежели быть украшенными крестом св. Людовика 148 . Я каждый день получаю соответствующие прошения» 149 .

А вот как проходил прием новых членов общества в Нью-Йорке. «Цинциннаты» собрались в Городской таверне. Здание украсили фестонами и лавровыми венками. Частью оформления был фригийский колпак – символ Свободы – и девиз: «Мы защитим его». По сторонам зала были воздвигнуты галереи для публики – они были полны народу. Под звуки труб и барабанов был внесен штандарт общества – орел на фоне 13 полос синего и белого шелка, а также значки и дипломы для вновь принимаемых членов. Александр Гамильтон произнес приветственную речь, а затем началась церемония инвеституры. Церемониймейстер подводил посвящаемого к креслу президента местного отделения общества – барона фон Штойбена. Новичок изъявлял желание быть принятым и клялся строго соблюдать устав. При этом он сжимал левой рукой штандарт, а правой вписывал свое имя в реестр. Затем Штойбен вручал ему орденского орла со словами: «Примите этот знак, как вознаграждение за ваши заслуги и в память о нашей достославной независимости». Затем посвящаемый получал диплом. Штойбен при этом говорил: «Это покажет ваше право как члена нашего общества. Подражайте блистательному герою, Луцию Квинкцию Цинциннату, которого мы избрали своим патроном. Подобно ему, будьте защитником своей страны и добрым гражданином» 150 .

Все эти красочные церемонии, геральдические орлы и наследственный характер общества подозрительно напоминали о ритуалах европейского рыцарства. Строгим республиканцам такое не пришлось по нраву. Филадельфийская газета «Freeman’s Journal» призывала граждан всех штатов не избирать «цинциннатов» ни на какие должности 151 . Эданус Бёрк из Северной Каролины написал против общества яростный памфлет, в котором говорилось, что оно равносильно патрициату и военной аристократии. Бог знает почему, Бёрк приписывал инициативу создания общества Штойбену и язвительно заявлял: «Имею честь сообщить барону Штойбену, что хотя орден пэров может существовать под властью мелких германских князьков, в Америке он несовместим с нашей свободой» 152 . Многие офицеры не решались открыто носить значок «цинциннатов» 153 . Массачусетская легислатура по инициативе Э. Джерри приняла резолюцию о том, что «общество [цинциннатов] не может быть оправдано и… может оказаться опасным для мира, свободы и безопасности Соединенных Штатов в целом и данного штата в частности» 154 . Род-Айленд запретил «цинциннатам» заниматься какой бы то ни было официальной деятельностью и пригрозил лишить их избирательных прав 155 .

Вашингтон, встревоженный критикой, посоветовался с Джефферсоном. Тот рекомендовал отменить наследственный характер общества, изменить организацию, не проводить заседаний; словом, практически ликвидировать общество 156 . Вашингтон совет принял. В 1784 г. он предложил «цинциннатам» убрать наследственность их звания, поставить денежные фонды общества под контроль легислатур штатов, не проводить общенациональных собраний. Публикация этих предложений несколько успокоила пламенных республиканцев, но они не были ратифицированы «цинциннатами» отдельных штатов, так что в силу не вступили 157 . Общество существует и по сей день в изначальной форме, его штаб-квартира находится в Вашингтоне.

Одним из популярных «политических» тостов кануна Войны за независимость был: «Король-патриот или никакого короля в Британской Америке!» Американские виги долго не могли расстаться с иллюзией наивного монархизма. Им все казалось, что короля Георга III ввели в заблуждение. Просто какой-нибудь злонамеренный министр или губернатор оклеветал их в глазах монарха. И достаточно донести до королевских ушей свою правду, и всё наладится. Но ничего не налаживалось. Всё новые налоги сыпались из метрополии, как из дырявого мешка. Американские революционеры по мере сил старались оставаться в правовом поле. Беда была в том, что официальные власти за ними права не признавали. И тон по отношению к королю в Северной Америке менялся.

В 1768 г. на страницах вигских газет Георг III оценивался как «наш лучший защитник и всеобщий отец», «величайший правитель на Земле» 158 . Через шесть лет писали уже иначе: «Неужели вы верите, что наш нынешний король и его министерство – прямые наместники Царя Царей… и что, следовательно, сопротивляться им означает противиться Господу?» 159 4 июля 1776 г. наступил логический финал: монархия в тринадцати восставших колониях была свергнута.

В колониальной Америке королевская монограмма «GR» – Georgius Rex 160 была повсюду: на кружках для питья, дорожных знаках, юридических документах. Королевские гербы можно было увидеть на вывесках таверн, на стенах церквей и правительственных зданий. Ими декорировали каминные решетки и чаши для пунша. Обычным украшением жилища американских колонистов были гравюры, изображающие короля Георга III или королеву Шарлотту. Теперь всему этому пришел конец.

9 июля 1776 г. толпа ньюйоркцев, и вместе с ними солдаты Вашингтона, отправились на Боулинг-Грин, чтобы низвергнуть конную статую Георга III. Памятник обезглавили, разбили на куски, а потом перелили на пули для Континентальной армии. Вашингтон, впрочем, не одобрил мероприятие. Он объявил, что не сомневается в патриотизме добрых граждан Нью-Йорка и все же считает, что происходящее было слишком уж похоже на массовые беспорядки. На будущее он посоветовал своим солдатам не участвовать ни в чем подобном 161 . Под крики «ура!» королевские портреты и королевские гербы срывали повсюду, где находили: в присутственных местах и даже в церквях. Самые пламенные виги отказывались принимать деньги с королевским гербом. В Балтиморе чучело его величества протащили по улицам привязанным к телеге, как делали с осужденными преступниками, а затем торжественно сожгли. В Бостоне в костер полетели не только королевские гербы, но и все изображения корон, британских львов и тому подобных символов, какие только нашлись в городе. Такие костры полыхали во многих городах Америки.

Параллельно создавались новые властные структуры. Вначале это были комитеты с неопределенными полномочиями. В 1774 г. собрался Первый континентальный конгресс, в следующем году – Второй. Конгресс стал центральным органом, скреплявшим еще непрочный американский Союз. В себе он объединял все ветви власти, занимался и международной политикой, и ведением войны. И в то же время это была слабая структура, наделенная только правом давать штатам рекомендации. Что касается бывших колоний, превратившихся в штаты, то они начали создавать у себя новую республиканскую власть с 1776 г., и к концу Войны за независимость почти все они обзавелись новыми конституциями. Почти стандартно в них было двухпалатное законодательное собрание (легислатура) и губернатор, чья власть порой ограничивалась исполнительным советом. В 1781 г. была ратифицирована и первая Конституция США – «Статьи Конфедерации и вечного Союза».

Республика в XVIII в. – это не просто свержение короля и уничтожение его герба. Под республикой понимался совершенно особый, во многом утопический мир, где царствует добродетель. Это трудноопределимое качество заключалось в самоотречении и патриотизме, в готовности жертвовать своими удовольствиями и самой жизнью ради свободы. Еще до официального установления республики в Америке виги ожидали от своих сторонников соответствующего поведения. Ярким законодательным воплощением идеала гражданской добродетели стала «Ассоциация», принятая Первым континентальным конгрессом (1774). По условиям этого документа, американцы должны были с 1 декабря 1774 г. отказаться от импорта либо потребления любых товаров из Великобритании, Ирландии или же Вест-Индии. С 10 сентября 1775 г. должен был прекратиться и экспорт из Северной Америки. Кроме этого, американцы обязывались «поощрять бережливость, экономию и трудолюбие… препятствовать любым видам экстравагантности и расточительства». Запрещались азартные игры, театральные представления, вообще фривольные развлечения 162 . Конгресс, таким образом, сделал серьезную заявку на то, чтобы контролировать американскую повседневность в соответствии со своими этическими нормами.

Персонажи пьесы виргинца Роберта Манфорда «Патриоты» (1777 г.) рассуждали между собой:

Трумэн. Что, комитет сегодня собирается, Минвелл? Ненавижу эти мелкие демократии.

Минвелл. Берегитесь, сэр, и имущество, и репутация находятся во власти этих трибуналов 163 .

«Эти мелкие демократии», «трибуналы» были неотделимы от повседневности накануне Войны за независимость. Постепенно комитеты становились настоящим теневым правительством колоний. Современные историки говорят даже о «правлении комитетов» в предреволюционной Америке 164 . Комитетов стало так много, что для современников «комитетчик» стал воплощением революционера-вига.