Чтение онлайн

Члены ПЛД подают заявления, которые рассматривает парламентский совет, состоящий из старейших членов партии и партийных функционеров. Потенциальные кандидаты должны представить автобиографию и отзывы от других членов партии о их партийной работе. Копии этих документов посылают в местные партийные отделения после утверждения кандидатур. Исполнительный комитет местного отделения партии составляет короткий список, после чего кандидаты должны выступить на предвыборном собрании с 15-минутной речью и ответить на вопросы. Затем члены партии голосуют по почте по системе голосования с указанием кандидатов в порядке предпочтения. Несчастные кандидаты от либеральных демократов могут прождать результатов голосования три недели, а то и больше, и только потом узнать, выбрали их или нет.

Местное отделение партии играет главную роль в выборе любого кандидата, которого представят избирателям как партийного кандидата от их округа на всеобщих выборах. Местное отделение проводит предвыборную кампанию своего кандидата, устраивая митинги, сеансы неофициального общения и агитацию, и естественно, ему нужен такой человек, который понимает проблемы жителей данного избирательного округа и которого хочется поддержать. Партийные лидеры не могут и не хотят просто предоставить место потенциальному кандидату — это было бы посягательством на права местных ячеек. Те, кто хотят попасть в парламент, зачастую должны проложить себе дорогу и завоевать поддержку партии, потрудившись в местной администрации. Это справедливо и для консерваторов, и для лейбористов: на сегодняшний день большинство новых депутатов от обеих главных партий уже поработали в местных администрациях, а то и возглавляли местные советы.

Другие идут иным путем: сначала служат по партийной линии в местных отделениях, а потом стараются снискать общенациональную известность в своей партии. Профсоюзная поддержка имеет важное значение в Лейбористской партии, однако члены парламента, поддерживаемые профсоюзом, могут иметь мало связей с этим самым профсоюзом по своей предыдущей работе. Национальный союз горняков поддерживает только горняков, а Объединенный профсоюз машиностроителей обычно финансирует бывших инженеров, однако другие профсоюзы, например Национальный союз железнодорожников, Национальный союз государственных служащих и Конфедерация служащих здравоохранения, охотно спонсируют депутатов и кандидатов, не работавших в данных областях. При финансировании профсоюзом деньги поступают не лично депутату, а окружному отделению партии и идут на текущие расходы и предвыборную кампанию.

И при поддержке профсоюзов, и без нее кандидаты не тратят собственных денег на предвыборную кампанию. Эти расходы берут на себя местные отделения партии. Единственное, на что кандидату предстоит потратиться лично, — это на «братание» с избирателями еще до начала предвыборной кампании, а также на газеты и журналы, чтобы быть в курсе политических событий и основных государственных проблем. Расходы кандидатов первый раз были ограничены в 1883 году Законом о коррупции, в котором выведена формула, основанная на количестве выборщиков в каждом избирательном округе, — этот принцип действует до сих пор. Административные расходы на выборы кандидаты оплачивали до принятия Закона о народном представительстве от 1918 года, в котором говорилось, что кандидаты более не должны платить «чиновникам по выборам», и устанавливался более низкий потолок расходов. Но даже тогда затраты, связанные с выставлением кандидатуры, отпугивали потенциальных претендентов: в 1900–1910 годах на всеобщих выборах было в среднем 22 % мест, на которые не находилось кандидатов; с 1918 по 1935 год их число сократилось до 8 %, что все еще было многовато. После 1955 года вакантных мест не осталось. «Потолок» расходов был снова снижен в 1948 году, но повышен в 1969, 1974 и 1985 годах. На выборах 1987 года расходы были ограничены 3240 фунтами на избирательный округ плюс 3,7 пенса на каждого участника голосования.

Многие депутаты не попадают в парламент с первого захода. На самом деле политические партии как раз и хотят, чтобы потенциальные депутаты доказали свою целеустремленность, сражаясь за место в парламенте, которое их партия не надеется получить в первом туре. Смысл в том, что кандидаты учатся вести предвыборную кампанию, прежде чем взять на себя ответственность за «верное место». Опыт агитации и других методов предвыборной борьбы может пригодиться и кое-чему научить. Помню агитацию во время предвыборной кампании в октябре 1974 года в деревушке Бадминтон во владениях герцога Бадминтона, когда я была кандидатом лейбористов от Норз-Эйвона. Я спросила одного пожилого человека, будет ли он голосовать за лейбористов. Он посмотрел на меня задумчиво и сказал: «Мы вывешиваем синие плакаты, но ставим красные крестики [17] », — ободряющий ответ в месте, которое считалось для меня совершенно гиблым.

После отбора кандидат становится предполагаемым кандидатом на место в парламенте и должен «нянчить» его, то есть посещать избирательный округ для проведения там кампании как можно чаще еще до официального объявления о всеобщих выборах. После объявления кандидат переезжает в свой округ, если он еще не живет там, примерно на три недели для проведения предвыборной кампании.

Несмотря на все эти препятствия, все больше и больше кандидатов стремятся пройти в парламент: в феврале 1974 года их было 2135, в 1983-м — 2578. Однако в 1987 году их количество сократилось до 2286 в связи с увеличением избирательного залога со 150 фунтов до 500: эта сумма указана в Законе о народном представительстве 1985 года. Но это увеличение не отпугнуло так называемых «несерьезных кандидатов» на довыборах в Кенсингтоне в июле 1988 года: за единственное место спорили 15 кандидатов, 10 из которых получили менее 200 голосов. Один из претендентов, доктор-индиец Кайлиш Триведи, представлявший Независимую партию Джаната, получил 5 голосов — рекордно низкий результат за весь послевоенный период.

После избрания член парламента порой может захотеть подать в отставку, хотя, собственно говоря, у него нет конституционного права это сделать, поскольку в постановлении палаты общин от 2 марта 1623 года говорится, что «должным образом избранный человек не может отказаться от своих прав», и это положение так и не было отменено. Единственными причинами, по которым парламентское кресло может оказаться свободным, являются смерть, возведение в ранг пэра, роспуск парламента или лишение депутата его статуса. Так заведено потому, что быть членом парламента в XVI и XVII веках было скорее нежеланной обязанностью, нежели привилегией, к которой сегодня многие стремятся. Однако с конца XVII столетия согласие принять оплачиваемую должность при короне лишало депутата возможности заседать в парламенте, поскольку, будучи зависим от короны, он уже не мог беспристрастно относиться к деяниям монарха и правительства. Иногда члены парламента уходят на действительно оплачиваемые должности, как сэр Томас Уильямс, ставший судьей в 1981 году, — это означало, что он больше не может быть депутатом. Другие должности, за которые уже больше не выплачивают жалованья, используются депутатами как благовидный предлог, чтобы отказаться от своего места. Депутаты могут принять пост королевского дворецкого и управляющего землями короны в графствах Бекингемшир и Стаффордшир, в Десборо и Бернэме, или в поместье Нортстед. Депутат, желающий уйти, подает прошение министру финансов о назначении на любую из этих должностей, которую он занимает до появления нового соискателя.

В XIX веке для этой цели использовались и другие поместья, например Олд-Шорэм, но от всех них пришлось отказаться. В свое время это была реальная работа, приносившая управляющему доход. Поместье Нортстед состоит из полей и ферм на севере Йоркшира, и уже в 1600 году местную усадьбу описывали как «старую залу, непригодную для жилья. Здесь проживал пастух сэра Ричарда Чолмли, пока дом не рухнул». Поместье Чилтерн-Хандредс пролегло через поля и городки Бекингемшира; оно принадлежало короне еще в XIII веке и управлялось дворецким до XVI века. Депутатские прошения о должности управляющего Чилтерн-Хандредс отклонялись вплоть до 1900 года. В 1775 году лорд Норт отказал в этой просьбе господину Бэйли, который хотел подать в отставку, чтобы побороться за другой округ с правительственным кандидатом. В результате Джордж Гренвилл попытался внести законопроект о том, чтобы «уполномочить господина спикера своим указом издать новое постановление о замещении таких членов парламента, которые известили бы его о своем желании оставить свои места при определенных условиях». Во время дебатов Эдмунд Бёрк упомянул о том, что возможность этого «может возрасти в момент недовольства, когда целая партия решит одновременно освободить свои места, чтобы вызвать своего рода всеобщие выборы».

Чилтерн-Хандредс благополучно пережил дебаты, однако, что интересно, сценарий, описанный Бёрком, впервые осуществился в январе 1986 года. Все 15 ольстерских юнионистов, входивших в парламент, подали в отставку в знак протеста против англо-ирландского соглашения, вызвав в Ольстере всеобщие выборы в миниатюре. Они провели кампанию под лозунгом «Ольстер говорит «Нет»» — своего рода референдум по этому договору. В большинстве округов не было альтернативных кандидатов, поэтому на бюллетенях значился подставной кандидат «мистер Питер Бэрри» — это было имя тогдашнего министра иностранных дел Ирландской Республики. Свои места в парламенте сохранили все возмутители спокойствия, кроме одного: Джеймс Николсон из Официальной юнионистской партии Ольстера проиграл в Ньюри и Армаге Шеймусу О’Малли.

Посетитель, разглядывающий с галереи для публики битком набитую палату, видит главным образом мужчин старше сорока в темных костюмах. Это общее впечатление, в целом, верно, хотя с 1918 года принадлежность к слабому полу не является препятствием для вхождения в парламент. Больше всего женщин в парламенте было в 1987 году: 41 депутат, тогда как в 1966 году — 29. [18] На выборах 1987 года женщины поставили рекорды во многих областях: наибольшее число кандидаток, избрание депутатом первой темнокожей — лейбористки Дон Эбботт. Достижением Маргарет Тетчер, уже являвшейся первой женщиной-премьер-министром, стало переизбрание на третий срок подряд, чего не удавалось еще ни одному премьеру в XX веке.

Подобный блестящий успех может ослепить, заставив забыть о том, что женщинам приходится сражаться — сначала за то, чтобы быть избранными в парламент, а затем за то, чтобы там с ними считались. Первой женщиной-депутатом стала Нэнси Астор 15 ноября 1919 года, всего через год после того, как законопроект, открывающий перед женщинами двери палаты общин, в спешном порядке был проведен через парламент в ноябре 1918 года. Она заняла кресло депутата от Плимута, освобожденное ее мужем, которому поневоле пришлось отказаться от карьеры в палате общин, после того как он унаследовал от отца титул виконта. Однако леди Астор была не кроткой женушкой, а пылкой феминисткой, пользовавшейся твердой поддержкой всех женских организаций того времени. В палате общин ей приходилось нелегко, поскольку мужчины пытались ее выжить, и она ни разу не переступила порог библиотеки или курительной, да и вообще ни одного другого помещения, кроме зала палаты общин и ее собственного кабинета, что для современного депутата кажется недопустимым ограничением, препятствующим работе. Годы спустя Черчилль скажет ей: «Когда вы появились в палате, я почувствовал себя так, будто женщина вошла ко мне в ванную, а мне нечем прикрыться, кроме мочалки».