Чтение онлайн

Маккон никогда не был приглашен на эти завтраки. В силу такого безразличия и пренебрежения по отношению к себе в июне 1964 года он решает уйти в отставку. В каком-то смысле Маккона можно считать одной из самых первых косвенных жертв вьетнамской войны.

Джонсон принимает отставку Маккона, однако просит его остаться до ноябрьских президентских выборов. Одновременно он занят поисками нового шефа ЦРУ. Кандидатура Ричарда Хелмса, возглавлявшего тогда Директорат планирования, находит полную поддержку его коллег. Но Джонсон считает, что Хелмс еще должен зарекомендовать себя. Если говорить открытым текстом: он должен завоевать доверие президента.

Именно поэтому он назначает Хелмса вторым номером в ЦРУ, а директором становится с апреля 196 5 года вице-адмирал Уильям Рэборн. Похоже, что такой выбор мотивирован двумя причинами. Первая — это преданность отставного адмирала, выходца из Техаса, которую оценил Джонсон. Преданность не только политическая, но и личная, о чем свидетельствуют слезы, брызнувшие из глаз Рэборна, когда Джонсон поздравляет его с назначением… Второй причиной являются хорошие отношения Рэборна с конгрессом. В этот период активного участия вооруженных сил в войне во Вьетнаме Белый дом нуждается в эффективной поддержке со стороны конгресса.

В Лэнгли Рэборна встретили без энтузиазма. Карьера адмирала, конечно, была образцовой, но его компетентность в сфере разведки весьма ограничена. Он, кто останется в памяти самым плохим директором ЦРУ, становится также предметом насмешек управления. Например, он путает Кувейт с кодовым названием одной операции… И эти курьезные случаи повторяются. Однажды в Лэнгли он поспешно появляется в зале заседаний. «Как развиваются операции ЦРУ в Доминиканской Республике?» — спрашивает он офицеров. Обсуждая совсем другой вопрос, офицеры замолкают… и после длительного молчания объясняют своему директору, что он явно «ошибся адресом».

Появление этого нового директора не предвещает ничего хорошего. Офицеры замечают, что, несмотря на почти сердечные отношения между Джонсоном и Рэборном, последний так же, как и его предшественник, не может заставить президента оценить их труд по достоинству. Они были лишь свидетелями его безуспешных попыток привлечь внимание президента.

Во время короткого пребывания Рэборна во главе ЦРУ Джонсон идет на эскалацию войны во Вьетнаме. Для поддержки военного участия Рэборн ориентирует оперативные и аналитические возможности ЦРУ на район Юго-Восточной Азии. Особенно оперативные, так как немногие в Вашингтоне прислушиваются к оценкам управления. Хелмс руководит подрывными действиями, направляемыми из Лаоса, а также курирует подготовку южновьетнамских военных.

Несмотря на свои хорошие отношения с конгрессом, Рэборн играет второстепенную роль на неформальных встречах ЦРУ с конгрессменами. В самом деле, на Капитолий его всегда сопровождает Хелмс. Директор ЦРУ полагается на него при ответах на вопросы и представлении оценок разведывательного сообщества. Рэборн был неуверенным и некомпетентным человеком. Он прятался за профессионализмом Хелмса, который действительно был настоящим хозяином в Лэнгли. Рэборн не найдет своего места ни в ЦРУ, ни в администрации президента. В июне 1966 года он сообщает Джонсону о своем намерении подать в отставку и предлагает назначить на свое место своего заместителя Хелмса, чью компетентность во всех видах разведки он высоко ценит.

«В ЦРУ существует традиция вести себя очень скромно. Это хорошо, и я думаю, что это молчание должно начинаться с меня», — говорит Хелмс одному из своих приближенных вскоре после назначения. Если спокойный и сдержанный характер Хелмса заставляет его держаться тихо, то линия поведения, которую он избирает как директор ЦРУ, будет продиктована в основном инстинктом самосохранения. «От меня очень легко освободиться в Вашингтоне, так как у меня нет никакой поддержки, ни политической, ни военной, ни экономической», — признаётся он.

Хелмс видел, как провалились его предшественники, приблизившись слишком неосторожно к политикам. Он будет держаться в тени президента — должность, которую он ставит выше всего. Он сохранит эту дистанцию с властью, необходимое условие его длительного пребывания во главе ЦРУ Хелмс останется на этом посту около семи лет, во время которых он произнесет только одну официальную речь. Сдержанность — его кредо. В отличие от Даллеса он не создает себе имидж публичного человека. И в противоположность Рэборну ему не надо заниматься самоутверждением.

Хелмс — рафинированная личность, имеющий диплом по истории и литературе. Он бегло говорит по-французски и по-немецки. Его первым увлечением была журналистика, которой он занимался, будучи корреспондентом одного агентства в Европе. Далее, во время Второй мировой войны, он стал сотрудником УСС и с тех пор он не покидал разведслужбы. Будучи оперативным офицером, он мог наблюдать развитие технических средств разведки. Но он остается убежденным в том, что спутники и другие технические инструменты не смогут никогда заменить шпионов, чтобы узнать о намерениях противника: «Классический шпионаж считают второй древнейшей профессией в мире, и я могу предсказать, что он не исчезнет раньше первой».

Коллектив ЦРУ стал чувствовать себя уверенно; они гордятся тем, что их возглавляет человек, участвовавший в создании управления с его первых шагов. Двенадцать тысяч офицеров высоко оценивают Хелмса. Конгресс и американская пресса придерживаются того же мнения. Чем обращаться к ним с напыщенной речью, он предпочитает заручиться благосклонным отношением со стороны конгрессменов и журналистов, приглашая их по одному на завтрак. Последние, на самом деле, проявляют все больше и больше внимания. Необходимо отметить, что вьетнамский конфликт порождает мощную оппозицию в Соединенных Штатах: политику администрации обсуждают, подвергают сомнению, и критика правительства начинает касаться его наиболее секретных действий.

В 1966 году газета Нью-Йорк тайме публикует серию статей, которые представляют собой первое большое расследование прессой ЦРУ. В этом участвуют не менее двадцати журналистов. Их выводы не лестны. Они считают, что ЦРУ располагает полномочиями, значительно превышающими те, которыми конгресс наделил его в момент создания. Через ЦРУ осуществляется влияние «невидимого правительства». Оно выросло до такой степени, что превратилось в своего рода «монстра Франкенштейна». Очень мощное и, к сожалению, бесконтрольное, как и предполагает эта метафора.

Первые серьезные расследования означают новую эру для ЦРУ: отныне пресса интересуется им. Через двадцать лет после его создания деятельность ЦРУ становится предметом тщательного изучения.

И это только начало.

Действительно, несколько месяцев спустя журнал Rampartsосвещает некоторые действия ЦРУ на американской территории. Журналисты раскрывают, что управление финансирует и оказывает секретное влияние на Национальную студенческую ассоциацию, Фонд национального образования, Американскую газетную гильдию, Американскую ассоциацию политических наук и даже Американский комитет за свободу культуры. Подчинение этих организаций влиянию ЦРУ уходит в начало 1950-х годов, когда управление ставило своей задачей создание преграды на пути идеологической и культурной экспансии СССР.