Чтение онлайн

При строительстве в Украинском гетманстве привлекали помимо украинских – западноевропейских и русских архитекторов. К тому же украинские архитекторы путешествовали по Европе. Например, Иван Зарудный учился в Италии и Польше 38 . Но все они все равно работали в стили украинского барокко, т.к. стиль определялся вкусом заказчика – частного лица или громады. Заказчик диктовал все: от общей композиции и размеров постройки до элементов декора. Это верно как для частных домов, так и для церквей, соборов, монастырей, городских сооружений.

Национальные традиции, переплетенные с влиянием Центральной Европы, придавали архитектуре украинского барокко особый, неповторимый колорит. Как писал выдающийся искусствовед И. Грабарь, «На Украине создали свое барокко, взяли с Запада все составные формы его, но переработали их на свой лад; получилось нечто новое, не встречающееся в таком виде на Западе, нечто безусловно своеобразное» 39 .

Снаружи стены обильно покрывали лепными украшениями, которые сосредотачивались на оконных карнизах. Встречались украшения в виде голов лошадей, баранов, львов и орлов, держащих во рту богатый стилизованный цветок из листьев и стеблей 40 . Например, окна дома Б. Хмельницкого украшали барельефы бегущих коней и пушек. О западном влиянии говорят фасады домов, украшенные великолепными щитами, резьбой, ярко выраженными барокковыми фронтонами, полуколоннами и капителями. Капители соборов Киево-Печерской Лавры и церкви св. Георгия Киево-Выдубицкого монастыря повторяли в упрощенном виде французский декоративный мотив, украшающий ножки мебели. Нельзя не согласиться, что «в своих декорациях мастера достигли удивительных эффектов и очень красивых комбинаций. Все эти декорации полны прелести оттого, что в них много наивности и сердечной простоты» 41 .

Увлечение итальянским барокко и желание не отстать в пышности отделки требовало от украинских мастеров чем-то возместить отсутствие роскошного разноцветного мрамора.

С этой целью стены и фризы домов иногда украшали керамическими розетками (диаметром 32–35 см), значительно чаще встречающимися на соборах эпохи украинского барокко. Нечто подобное использовали мастера барокко при украшении дворца в Севилье. Керамические глазурованные вставки с рельефными ангелами можно увидеть поверх капителей пилястр на фризе Успенского собора Киево-Печерской Лавры 42 .

В отделке каменных строений встречались кирпичные полуколонны с каменными резными коринфскими капителями и керамическими профилированными базами. Первоначально их часто красили в яркий красно-рыжий цвет, что очень выделяло их на оштукатуренных и побеленных стенах. Такой прием применялся также при постройке каменных сооружений монастырей и домов Левобережья и Киева во второй половине XVII в. Похожие приемы можно наблюдать и на Западе 43 .

Крыши обычно делали четырехскатные барочные с двойным заломом – так называемая польская мансарда, которая ведет свое происхождение от французской мансарды 44 . Покрывали крыши глазурованной черепицей.

Дома при строительстве чаще всего ориентировали на юг, ставя в глубине улицы или усадьбы. Перед домом разбивали сад или хотя бы цветник 45 .

Традиционным украшением дома был рундук, или по-украински ганок 46 , занимавший до трети длины фасада. В доме Хмельницкого такое крыльцо было замощено каменными плитами с высеченным узором. Над ним возвышался полукруглый фронтон с барельефом – у Хмельницкого там было изображение медведя, выбирающего мед из улья. Несколько разломанных ульев валялось у него под ногами, а сзади подкрался пасечник и замахнулся на него топором. Над этим многозначительным изображением красовалась надпись: «Что будет, то будет; а будет то, что Бог даст» 47 . В фамильной усадьбе старшинского рода Галаганов подъездом служил широкий ганок, на столбах с резьбой, крытый соломой 48 . Видимо, именно на таком ганке новоизбранный гетман Павел Тетеря раздавал подарки старшине и деньги черни 49 . Другим примером является крыльцо с 12-ю столбами (или толстыми колоннами, на которых перекинуты арки) с полукруглыми фронтонами, обрезанным зигзагами и украшенным волютами 50 51 . Украинская летняя жара делали ганок удобным местом для публичных церемоний и протокольных встреч. К тому же крыша служила прикрытием и на случай ненастья.

Рундук, или ганок, играл важную роль в доме украинской элиты. Здесь встречали гостей, гетманы и полковники разговаривали с казаками. С рундука гости попадали в обширные сени. Во время приемов в них играла музыка и угощалась свита вельможных панов. Равноправное и уважительное отношение среди украинской элиты было очень важным моментом, поэтому гетманы обязательно обменивались со старшиной рукопожатием. Сохранилось воспоминание о Б. Хмельницком: «Всем кто входит в его комнату, он пожимает руку и всех просит садиться, если они казаки» 52 .

Дома утопали в садах. Сажали обычно дубы, лиственные деревья – все то, что могло давать тень благословенную в условиях украинской жары. Б. Хмельницкий очень любил черемуху и возле его дома в Субботове росло несколько этих деревьев 53 . У Галагана росли липовая аллея, клены, яблони, одиночные дубы, вербы 54 . У Полуботка вокруг горницы имелся сад, а в саду баня с предбанником 55 . За двором Б. Хмельницкого был сад и зверинец, тянувшиеся на полторы версты 56 . В зверинце, в частности водились олени 57 .

Плодовые деревья тоже были очень популярны в садах старшины. Например, у Д. Апостола имелся вишневый сад 58 . Помимо вишни, выращивали сливы 59 и многое другое. Благодатный климат Украины способствовал земледелию. П. Алеппский писал: «Мы ехали среди бесчисленных садов, где были несчетные тысячи ореховых и шелковичных деревьев и множество виноградных лоз» 60 . Встречались виноградные сады и арбузные огороды с грядками 61 . В Киево-Печерской Лавре имелись абрикосовые сады. Еще в первой половине XVII в. при киевском митрополите П. Могиле на деревьях в Лавре стали разводить шелковичных червей и получали очень хороший шелк 62 .

В садах можно было наслаждаться пением соловьев и других птиц, что было, безусловно, приятным отдохновением в тревожной жизни старшины.

К концу XVII в. у старшин появляются и парки. Примером может служить парк Кочубеев под Батурином, занимавший площадь почти в 13 га. Поляны украшали кусты форзиции, барбариса, сирени, спиреи, черемухи, вечнозеленого самшита, казацкого можжевельника. Дубовые рощи сочетались в парке с различными видами клена, ясенем, вязами, тополями и каштанами 63 . Именно дубовая аллея Кочубеев соединялась с парком Мазепы, и, согласно преданию, сохранившемуся в Батурине, в дупле одного из столетних дубов знаменитый гетман обменивался любовными посланиями с юной Мотрей Кочубей (в народе эта аллея и сейчас именуется «аллеей кохання»).

Для удовольствия хозяев в русле речки был устроен пруд, в который запустили рыбу, вокруг высадили сирень, а рядом устроили беседку, ступеньки от которой вели к маленькой пристани с лодочками. По воде плавали лебеди. В жаркие летние дни гости Василя и Любови Кочубей любили отдыхать в этом райском уголке 64 . Кроме того, в парке у Кочубея стоял шатер – для отдыха в жару и уединения 65 . Можно вспомнить, что у современника Кочубея, французского короля Людовика XIV, было очень модно устанавливать в парке турецкие шатры. Скорее всего, такая традиция имелась и у старшины, тем более, что восточные шатры для походов у них были, а в украинский зной отдохнуть на восточных коврах в прохладе шатра – одно удовольствие. Внешний облик шатров мы можем представить из сохранившихся описаний пяти шатров, принадлежавших И. Самойловичу. Например: зеленый «подложен кумачем красным», расшитый разными цветами, украшенный тесьмой и веревками, зеленым хлопчатобумажным полом 66 .

Имение гетмана И. Мазепы Гончаривка достигало 9 гектар. В нем имелся великолепный фруктовый сад, следы которого (развесистую грушу) можно наблюдать даже сейчас, несмотря на все трагедии и опустошения этого места.

О том, что жизнь была непростая и дом должен был служить надежной защитой, напоминали двери на железных петлях с замками, украшенными завитками. Встречались и двери «снецарской (швейцарской – Т. Т.) роботы», с замками 67 .