Чтение онлайн

В последующие дни рабочие лесопилки спокойно продолжали трудиться, но в воскресенье они ринулись на поиски золота в реке, и некоторые готовы были бросить работу на лесопилке, несмотря на хорошие деньги, которые там получали, чтобы заняться золотодобычей. 6 февраля они нашли около лесопилки несколько небольших самородков. На этот раз тайна получила огласку, а 15 марта о золоте уже писала газета «Калифорниэн».

В целом население отнеслось к этой новости скептически. Тем не менее кое-кто отправился в долину Сакраменто. Джон Бидуэлл, который в 1841 году провел в Калифорнию через Большие Равнины первый караван эмигрантов, занялся поисками золота в северных горах и в апреле открыл там золотую жилу.

«Золотая лихорадка» началась, когда в начале мая Сэм Бреннан, вождь мормонов, агент по продаже недвижимости, владелец газеты «Калифорниа Стар» и доходного магазина в Форте Саттера, прошел по улицам Сан-Франциско, держа в одной руке бутылку с золотым песком, а другой размахивал шляпой с криком: «Золото! Золото! Золото! Из Американской реки!» (24)

Золотоносные месторождения открывали в Калифорнии не впервые. В 1842 году один мексиканский фермер отправился на поиски заблудившейся скотины и нашел несколько крупиц золота на корнях дикого лука в каньоне, расположенном в полусотне километров от Лос-Анджелеса. Это открытие поначалу вызвало некоторое волнение, но россыпь быстро оскудела и калифорнийцы дальнейшую разработку прекратили.

На этот раз эффект оказался потрясающим. Из Сан-Франциско на поиски золота ушло все мужское население. 29 мая газета «Калифорниэн» объявила о своем закрытии:

«От нас ушли все — и читатели, и печатники. По всей стране, от Сан-Франциско до Лос-Анджелеса, от морского побережья до подножия Сьерра-Невады звучит один и тот же душераздирающий вопль: "Золото! Золото! Золото!", тогда как поля остаются незасеянными, дома недостроенными, и проявляется полное безразличие ко всему, кроме изготовления лопат и кирок, да транспортных средств, на которых можно было бы отправиться на поиски золота» (25).

В тот же день новость дошла до Монтерея. Послушаем его алькальда, преподобного Уолтера Колтона: «Сообщение о том, что в устье Американской реки было найдено золото, лишило наш город спокойствия. Мужчины только об этом и говорили, женщины тоже, но ни те ни другие этому не верили. Прорицательницы загадочно вещали, что в последние несколько ночей Луна приблизилась к Земле на расстояние не больше одного кабельтова, что белый ворон играл с ребенком и что сова звонила в церковные колокола» (26).

Через две недели с Американской реки пришел оборванец с куском золота весом в целую унцию. «В тот же миг юноши протерли глаза, а старики — свои очки. Одни хотели самородок расплавить, другие расплющить молотом, некоторые наслаждались тем, что, взяв в руку, прикидывали его вес» (27). Колтон отправил на прииски своего посланца. Начиная с мая уже 800 золотоискателей рыли землю в Коломе, Мормон-Исленде, Келси-Диггинсе и в других местах вокруг лесопилки Саттера. 1 июня число золотоискателей составляло уже 2 тысячи человек. И каждый день люди прибывали.

«Золотая лихорадка»

Когда посланец Колтона вернулся в Монтерей «с образцами золота», лихорадка охватила население и этого сонного городка. «Кузнец забросил свой молот, плотник — рубанок, каменщик — мастерок, фермер — серп, булочник — квашню, а кабатчик — бутылку. Решительно все отправились на рудники: одни верхом на лошади, другие в двуколках, инвалиды на костылях, а то и на носилках… В моей общине остались одни лишь женщины да несколько арестантов, которых сторожил солдат, ожидавший удобного случая, чтобы сбежать от своего начальника» (28).

12 августа Колтон писал о том, что его служащий Боб, «по происхождению ирландец», отправившийся на рудники два месяца назад, вернулся с круглой суммой в 2 тысячи долларов. Находясь на службе у алькальда, Боб потребовал, чтобы каждую субботу ему платили жалованье золотом. Ранее, отложив 12 центов на недельную порцию табака, он прятал остальное в небольшой кожаный мешок. Теперь же экономный Боб обосновался в шикарном номере гостиницы и жил на широкую ногу. Он требовал самых лучших лошадей, мяса и вин. «Сам он никогда не пил, но с удовольствием угощал других».

Открытие золота нарушило в Монтерее весь общественный уклад. «Хозяин становится сам себе слугой, — сетовал Колтон, — а слуга — сеньором. Миллионер вынужден скрести скребницей свою лошадь, а благородный идальго, в чьих жилах течет кровь всех Кортесов, самолично чистить обувь!» Аристократка леди Л. «была вынуждена брать метлу в свои изнеженные руки, унизанные кольцами»; леди В. и ее грациозная дочь — нежные цветы вирджинского общества — «бегали из гостиной на кухню, стряпая обед»; леди С., владевшая тучными стадами скота, «эта Рахиль былых времен», ходила по воду на колодец; а самому Колтону, такому достойному человеку, теперь приходилось просить о гостеприимстве своих сограждан, с благодарностью принимая «еду даже в индейском вигваме» (29).

Золотоискатели получали хороший доход. Четверо жителей Монтерея с тремя компаньонами и тремя десятками индейцев за 7 недель и 3 дня работы на реке Фезер собрали 273 фунта золота. Они вернулись в Монтерей с 11 тысячами долларов каждый. 25 сентября не выдержал и Колтон, кинувшись на поиски золота вместе с бывшим генеральным адвокатом короля Сандвичевых островов (30).

1 июня Томас О. Ларкин, бывший американский консул в Монтерее, а теперь морагент Соединенных Штатов, направил письмо почтенному Джеймсу Бью-кенену — президенту США об открытии золота и о последствиях этого: «Половина домов [в Сан-Франциско] брошена жителями. Торговцы, адвокаты, механики и рабочие — все отправились в долину Сакраменто вместе с семьями. Бригады от пяти до пятнадцати человек нанимают в этом городе на несколько недель поваров, предлагая им плату от 10 до 15 долларов в день. Механики и возчики, получавшие в прошлом году от 5 до 8 долларов в день, согласились на это предложение и уехали» (31).

На золотые рудники уехали даже солдаты и матросы. На борту военного корабля «Анита» осталось всего 6 человек. Один корабль с Сандвичевых островов оказался вообще покинутым экипажем, и капитану пришлось нанять новых матросов, заплатив по 50 долларов каждому за 15-дневный переход.

«За обычные лопаты и черпаки, стоившие месяц назад 1 доллар, в районе рудников теперь дают 10 долларов… Жалованье служащих выросло с 600 до двух тысяч долларов в год; поварам платят от 25 до 30 долларов в месяц… Один торговец, прибывший недавно из Китая, остался без своих китайских слуг. Если лихорадка продлится весь год и если китобойные суда бросят якорь в Сан-Франциско, они неминуемо потеряют свои экипажи. Я не знаю, сможет ли полковник Мэйсон [6]удержать своих людей, если не пошлет туда войска», — сокрушался очевидец событий (33).

12 июня губернатор Мэйсон в сопровождении лейтенанта Уильяма Тикамсе Шермана, которому предстояло печально прославиться во время войны Севера и Юга, отправился в долину Сакраменто, чтобы проинспектировать «только что открытое месторождение». 17 августа он прислал вашингтонским властям рапорт. На дороге из Сан-Франциско до Форта Саттера, куда прибыли 2 июля, они увидели лишь пустые крупорушки, хлебные поля, оставленные на потраву скоту и лошадям, брошенные дома и незасеянные земли близ ферм. Зато в Форте Джона Саттера жизнь бурлила. «Торговцы платили ему по 100 долларов в месяц за комнату, а "одноэтажный дом внутри форта был сдан в аренду под гостиницу за 500 долларов в месяц"» (34).