Чтение онлайн

Возьмем несколько примеров, ярко иллюстрирующих о неудобствах ношения шашки, так например: 1) городовой преследует преступника, последний ловко и без всяких затруднений преодолевает встречаемые препятствия: заборы, изгороди и т. п., а преследующий его городовой встречает затруднения именно в своей собственной шашке, которая, не говоря о том, что мешает ему бежать, путаясь между ног, сплошь и рядом при преодолевании вышеуказанных препятствий совершенно парализует подвижность и свободу действий. 2) При оказании помощи внезапно заболевшему, обморочному, или при представлении пьяных — шашка служит большой помехой, даже в то время, когда приходится садиться в экипаж. Можно привести много примеров, но я не буду затруднять читателей, ибо каждый старый полицейский это отлично знает».

Эти на первый взгляд безупречные по своей логике доказательства сразу же встретили возражения со стороны действующих сотрудников полиции:

«Шашку носил я несколько лет, и ни при каких обстоятельствах она мне не мешала, нужно только научиться владеть ею. Как оружие она незаменима, и при всякой возможности я предпочту ее револьверу, ибо: впечатление сильнее, всегда вернее цель и не может быть неожиданностей вроде осечки, можно отбиваться от нескольких человек и простейшим способом защищать себя, меньше риска поразить невиновного и, наконец, можно не убивать противника, а лишь вывести его из строя, что иногда очень важно; за револьвер же ручаться не приходится. Добрая половина наличного состава чинов полиции научились владеть шашкою на военной службе, а остальных, при наличии готовых учителей, научить уже не так трудно. Если же их вооружить тесаками или кинжалами, то придется создавать и особые кадры учителей, иначе нет смысла увешивать полицейских тем оружием, пользоваться которым они не будут уметь».

Другой оппонент сослался на реальные случаи из практики, когда шашка оказалась просто незаменимой:

«Я давно служу в полиции и мне приходилось участвовать в отражении натиска толпы хулиганов, — шашка прекрасно выручала. Приведу для примера несколько фактов из моей и других службы, каковые уже засвидетельствованы. В январе с. г., в нашем Кирилловском уезде, на одного из стражников напали трое, вооруженных палками и, благодаря шашке, он отбился и даже одного из нападавших ранил. За мою службу в Новгороде были случаи нападения на городовых толпою по 10 и 15 человек, и городовые свободно отбивались шашками. Шашка же меня лично спасла во время защиты Новгородской женской гимназии. Во время волнения в Новгороде толпа хулиганов ворвалась в женскую гимназию и стала расхищать имущество. Я кинулся в помещение и набросился с шашкою на грабителей, при этом сознаюсь, что бил их тупой стороной шашки. Выгнал всех на улицу и встал для охраны помещения с наружной стороны дверей. В это время произошло нападение на меня. Видя опасность, я вынул браунинг и взял его в левую руку, а правой выхватил шашку. Толпа в числе 70 человек наступала. Стрелять я находил неудобным, так как вся улица была полна публикой, наблюдавшей это зрелище, а потому и решил действовать шашкою. Ее размахами вокруг себя я нагнал панику на толпу и ни один из нападавших не осмелился подойти ко мне на близкое расстояние. Этот натиск я, благодаря именно шашке, выдержал до прибытия патруля. Во время беспорядков в Новгородской тюрьме мы, полицейские, только и разгоняли толпу шашками, каковые действительно наводят на толпу панику, так как каждый знает, что от удара шашки не увернешься: это не пуля, каковая может пролететь и мимо.

Что мне могут сделать двое с кинжалами, если я имею хорошую шашку? — Яне допущу их к себе на расстояние трех шагов и перерублю им кинжалы. Чтобы ударить кинжалом, надо подойти к человеку на довольно близкое расстояние, а кто это допустит с шашкой. Шашка для полицейского чиновника незаменима. Помню, во время смутного периода, произошел у заводчика Забелина пожар, и на меня и двоих городовых напала толпа рабочих в 300 человек. Мы тогда отбились только благодаря шашкам — двоим нанесли рубленые раны и арестовали их, как зачинщиков. Читал я и про случай в Одессе, где толпа рабочих в числе 500 человек напала на патруль городовых в 20 человек и они на толпу ударили в шашки и не только отбили это нападение, но и рассеяли толпу, ранив до десяти человек. Вышеизложенные примеры сами говорят за себя и указывают на полную пригодность для полиции шашек».

По мнению сторонников шашки, надо не отменять ее, а наоборот — интенсивно учить личный состав пользоваться ею как эффективным средством обороны:

«Шашка — надежное и испытанное оружие и менять его на другое незачем. Наоборот, необходимо усилить обучение классных и нижних чинов владеть ею. Для этой цели было бы желательным в каждой команде иметь по одному нижнему чину-инструктору, ввести периодические занятия по определенной программе, приучая людей к вольному бою, устраивая, хотя бы раз в год, состязания на призы. Необходимо завести в командах фехтовальные принадлежности. Любители фехтования находятся, а средств на приобретение принадлежностей нет. Я, например, принадлежу к их числу, но заняться фехтованием по указанной выше причине не могу, а классным чинам очень и очень не вредно подзаняться фехтованием, а то мы опустились и действительно носим «селедку», а не шашку. Наука эта нетрудная, но очень полезная, развивающая силу и верность руки, ловкость, глазомер и находчивость и обеспечивающая победу над врагом». Кроме боевого использования, приведен аргумент эстетического характера: «Нужно оттенить также и то, что вооруженные тесаками полицейские будут иметь вид каких-то мясников, тогда как шашка выглядит скромнее и не шокирует обывателя, приглядевшегося к ней как к обычной принадлежности форменного платья».

Один из участников спора предложил вариант примирения обеих сторон, попутно попытавшись осчастливить регулировщиков уличного движения:

«Не лучше ли будет решить этот вопрос по примеру кавалерии, т. е. иметь и шашку, и тесак, укрепляя его при ножнах шашки. Явилась, скажем, необходимость людей отправить куда-нибудь лишь при коротком оружии — отстегнули тесаки от шашек, надели их на портупею и дело готово, а шашки, как ненужные на этот раз, остаются дома. Вместо тесака еще лучше было бы взять японский штык с железными ножнами, но немного его удлинить и сделать обоюдоострым с параллельными лезвиями, суживающимися к концу, а крестовины рукоятки устроить на особых, с пружинами, шалнерах (петлях). При нахождении тесака в ножнах при шашке крестовины эти будут пригибаться вплотную к рукоятке тесака, а когда тесак извлекается из ножен, то крестовины немедленно отходят на свои места, защелкиваются пружиной и самостоятельно закрыться не могут.

Этим же тесаком можно было бы заменить и жезл у тех постовых городовых, которые регулируют движение на улицах больших городов — блестящие никелированные ножны видны будут далеко, особенно если на конце ножен укрепить какой-нибудь блестящий шар с гербом города или установленной формы флажок, предположим, оранжевого цвета с белым номером поста; готов спорить, что это будет много приличнее и наряднее нынешнего деревянного жезла, напоминающего средневековую дубинку».

Немного разобравшись с оружием, которое получили полицейские в результате реформы, коснемся еще одной ее черты. Стремясь повысить личную ответственность стражей порядка, 16 августа 1859 г. правительство ввело ношение нагрудных номерных знаков для городовых унтер-офицеров и городских стражей. Объяснялось это тем, что: «При жалобах, приносимых полицейскому начальству, весьма трудно иногда отыскивать виновного по неясному указанию примет его».

То ли это обстоятельство в сочетании с общим ходом реформ, то ли возможность качественного отбора при пополнении штата (летом 1861 г. путем найма дополнительно было набрано 170 городовых унтер-офицеров), но перемена в поведении городских стражей была отмечена. Летописец московской жизни для обозначения обновленных полицейских даже использовал особое слово:

«Взгляните только на наших сержантвилей. Разве, в самом деле, они со своими ботфортами, красными шнурами, пистолетами и свистками то же, что блаженные памяти хожалые необразованного и неотесанного стиля!»

Чтобы отличать облагороженных реформой полицейских от прежних «рыцарей в сермяжной броне», журналисты еще пустили в оборот слово «полицианты».

Горожане, казалось бы, должны были только радоваться, что наконец-то появились вежливые полицейские, оставившие привычку немедленно подкреплять требования закона силой кулака. Тем не менее именно это новое качество полиции вызвало волну упреков. В книге «Суд и полиция» В. Я. Фукс отметил характерное для того времени явление: жалоб на «бессилие» (пассивность) полиции в обуздании правонарушителей было больше, чем на ее лихоимство. В обзоре «Езда по московским улицам» В. Ф. Одоевский, указав на то, что бесчисленные мелкие правонарушения остаются безнаказанными, призывал полицейских все-таки власть употребить:

«Полиция, должно отдать ей полную справедливость, в настоящее время сделалась весьма вежливою — так и следует; но то беда, что многие ее исполнители смешивают вежливость с неуместным снисхождением или послаблением; необходимо им убедиться, что вежливость вежливостью, а закон законом; что при виде беспорядка на улице, подвергающего опасности жизнь и здоровье проезжающих и проходящих, должно отложить в сторону всякое снисхождение и действовать законно, но, так сказать, беспощадно, «несмотря ни на какое лицо». Виноват — задержать и под суд».

Растерянность будочников и хожалых можно понять. Еще вчера они могли почти любого обывателя урезонить «наложением длани», а нынче им это строго-настрого запрещено. А как еще приструнить возомнившего о себе простолюдина, начальство пока не научило — само в растерянности. Характерную в этом отношении сцену описал А. П. Голицынский в рассказе «Черный день». Его герой, мелкий чиновник, переживая полосу неудач, не сдержался и съездил по зубам надерзившему ему мужику. Вместо того чтобы привычно утереться, крестьянин кликнул хожалого и потащил обидчика в часть. По дороге чиновник, готовый отдать последние деньги, стал упрашивать унтер-офицера уладить дело без составления протокола. Полицейский, сочувствуя всей душой, объясняет, почему бессилен помочь: «…нынче мужика нельзя запугать», а бить — не разрешается.