Чтение онлайн

Действительно, я заметил на лице градоначальника большее удовлетворение, когда он увидел меня в полковничьих погонах».

Заключение под стражей генерала Шебеко длилось недолго. Его жена с разрешения новой власти разделила с бывшим градоначальником тяготы тюремного заключения. Супругам было позволено держать при себе прислугу.

Должность градоначальника и его помощника были ликвидированы в сентябре 1917 г. постановлением Временного правительства «Об упразднении и преобразовании градоначальничеств и об учреждении должностей столичных и городских комиссаров».

Арбатский полицейский дом в Столовом переулке

Генерал Рейнбот оказался в отставке, поэтому памятник Гоголю открыли уже без него.

Сидит и думает Рейнбот:

«Ах, был я главным на закладке!

Но очень скверный анекдот

Сыграли ровно через год

Со мною русские порядки!

Испортит весь церемоньял

Гучков без моего надзора.

О, бедный автор «Ревизора»,

Убит твой праздник наповал:

Он в блеске много потерял.»

(кар. и стихи из журн. «Будильник». 1909 г.)

В череде градоначальников особое место занимает генерал-майор Рейнбот. Его карьерный взлет был стремителен, и служба в Первопрестольной открывала ему прямой путь к чиновничьему Олимпу. Одни считали его прекрасным начальником полиции, принесшим Москве несомненную пользу, но павшим жертвой придворных интриг. Другие видели в нем беспардонного коррупционера, превратившего правоохранительные органы в шайку вымогателей. Рейнбота судили открытым судом, но процесс так и не дал ответа на вопрос: кем же в действительности был московский градоначальник?

Анатолий Анатольевич Рейнбот (1868–1918?), потомственный дворянин по происхождению, сын кадрового военного, получил образование в Александровском кадетском корпусе и Михайловском артиллерийском училище. Строевую службу он начал в 1886 г. подпоручиком артиллерии, а четыре года спустя был переведен в гвардию. Затем была учеба в Николаевской академии Генерального штаба (окончил по 1-му разряду), преподавание тактики в Санкт-Петербургском юнкерском училище.

В 1901 г. Генерального штаба капитан Рейнбот был приписан к канцелярии Финляндского генерал-губернатора Н. И. Бобрикова офицером для особых поручений. В то время начался новый этап урезания автономии Финляндии: ее собственную армию ликвидировали, и финны, как прочие граждане Российской империи, должны были нести всеобщую воинскую повинность. В ответ на это нововведение летом 1902 г. половина призывников Суоми не явилась по повесткам. Происходили изменения и в местных органах управления — вместо финнов в них назначали русских чиновников. В той сложной обстановке Рейнбот зарекомендовал себя хорошим администратором. Свидетельством служит его назначение ландсекретарем Нюландской губернии, а по итогам исполнения этой должности — Высочайшее награждение «за выдающиеся отличия» перстнем с бриллиантами и орденом Св. Анны 2-й степени.

Отличился Рейнбот (к тому времени полковник) и в Казанской губернии, куда он был направлен осенью 1905 г. по рекомендации Председателя Совета министров С. Ю. Витте. Всего три месяца исполнял должность губернатора молодой штаб-офицер, но результаты его деятельности были очевидны — революционные выступления ощутимо пошли на убыль.

В январе 1906 г. вместе с производством в чин генерал-майора А. А. Рейнбот получил назначение на должность московского градоначальника.

По прибытии в Москву Рейнбот, как истинно православный человек, прямо с вокзала поехал в часовню Иверской Божией Матери. Помолившись перед святыней, он направился в дом градоначальника, где его уже ждали собравшиеся для представления чиновники. К ним Рейнбот обратился с речью, в которой прямо обозначил свое кредо: «Я считаю, господа, себя обязанным находиться на службе в течение 24 часов в сутки. Я Москву недостаточно хорошо знаю, вы же знаете ее лучше меня, и поэтому прошу первое время не оставлять меня своими указаниями и советами; не ошибается тот, кто ничего не делает, возможны и в моей деятельности ошибки. Москва — сердце России, правильное биение этого сердца имеет значение для всей страны, и это еще больше увеличивает ответственность градоначальства и полиции перед правительством и обществом».

Рейнбот А. А.

Инспектируя полицейские участки и знакомясь с подчиненными, новый градоначальник предельно четко ставил им задачу: «Жизнь так разнообразна, конкретные случаи так различны, что никакие законоположения не могут охватить всех проявлений жизни, поэтому полиция, которой так близко приходится сталкиваться с конкретными явлениями жизни, должна обладать известной инициативой: нельзя действовать только по указке — отсутствие инициативы ведет к бездействию. При этом все должны ставить себе непременной заботой благо и спокойствие московского обывателя».

Служивший тогда в Москве В. Ф. Джунковский свое впечатление от знакомства с Рейнботом так отразил в мемуарах: «Видно было, что новый градоначальник полон сил и энергии и внесет свежую струю в полицейское дело столицы после патриархального бездействия барона Медема. Рейнбот представлял собой очень умного, энергичного, ловкого администратора, но, к сожалению, это был человек беспринципный, искавший популярности и не стеснявшийся [в средствах] для достижения тех или иных целей, умел показать товар лицом и втереть очки. Первое время Рейнбот, можно сказать, был очень хорошим градоначальником…»

Напомним, что генерал Рейнбот принял командование над московской полицией в самое тяжелое время — в городе, только что пережившем ужасы вооруженного восстания, продолжалось революционное брожение. Руководитель большевиков В. И. Ленин с осени 1905 г. требовал от своих сторонников жесткого террора в отношении сотрудников правоохранительных органов: «Начинать нападения, при благоприятных условиях, не только право, но прямая обязанность всякого революционера. Убийство шпионов, полицейских, жандармов, взрывы полицейских участков, освобождение арестованных, отнятие правительственных денежных средств для обращения их на нужды восстания — такие операции уже ведутся везде, где разгорается восстание, и в Польше и на Кавказе, и каждый отряд революционной армии должен быть немедленно готов к таким операциям. Каждый отряд должен помнить, что, упуская сегодня же представившийся удобный случай для такой операции, он, этот отряд, оказывается виновным в непростительной бездеятельности, в пассивности, — а такая вина есть величайшее преступление революционера в эпоху восстания, величайший позор для всякого, кто стремится к свободе не на словах, а на деле».

Полицейские служили на пределе сил: патрулирование улиц без сна и отдыха, перестрелки с боевиками, нападавшими на участки, гибель товарищей от рук революционеров. Смертельно опасным было не только в одиночку отстоять на посту в ночную пору, но даже просто пройти по городу в полицейской форме.

Неудивительно, что служащие полиции были морально истощены и в глазах обывателей уже не выглядели символами торжества правопорядка. Градоначальнику поступали множество донесений о том, что городовые заступают на посты пьяными. Да и самому ему довелось видеть явные признаки деградации: в центре города, на Кузнецком Мосту, постовые сменялись, забыв обо всех требованиях устава. Вновь заступавший пришел в штатском, отдал товарищу пальто, а сам, облачившись в его шинель и взяв винтовку, приступил к несению службы.

Привычным явлением в то время стало полное пренебрежение извозчиков и ломовиков к требованиям городовых соблюдать правила движения. Каждое замечание постового вызывало поток ругательств в адрес полиции, а один извозчик как-то ночной порой просто схватил кусок железа и обрушил его на голову городового. Ночные сторожа, кинувшиеся на помощь постовому, также получили увечья.

Другим показателем утраты полицией прежнего авторитета стали самочинные расправы над преступниками. В апреле 1905 г. в деревне Новая Андроновка, за Рогожской заставой, несколько тысяч рабочих завода Гужона и Курских железнодорожных мастерских разгромили воровские притоны и растерзали нескольких бандитов. А в ноябре газеты сообщили, что «…в Рогожской найден мертвым некий «Симка Барашек», а его приятель Иванов, по прозвищу «Белый генерал», — сильно избитым. Обыватели Рогожской давно уже собирались очистить эту местность от хозяйничавших там воров, грабивших квартиры и прохожих. Особенно велика была ненависть к главарям шайки. Ночью толпа подкараулила Иванова и «Барашка», которых она считала предводителями воровской шайки, и накинулась на них».