Повседневная жизнь Москвы. Очерки городского быта начала XX века
Шрифт:
Компания, между тем, подъезжала к «Яру».
– Этот болван совсем пьян, – кивнул один из числа ее на купца. – Ломаться будет или заснет, а платить придется нам...
– Вероятно, – согласился другой. – У тебя сколько денег?
– «Франк и несколько сантимов», то есть другими словами – очень мало... А у тебя?
– У меня есть сторублевка, но жалко отдавать последнюю– то...
– Да ведь все-таки есть, а у меня – ни-ни, ничего!.. Ты все– таки счастливее меня...
– Ну, это вопрос... Ты где достал к празднику денег?
– Я?.. Тут, у одной... у тетушки!.. У родни.
– Ну, да, понимаю... Это тоже не особенно трудовые деньги, но все же ты можешь быть покоен, тогда как я...
– Что?..
Вместо определенного ответа слышится продолжительный вздох.
– Шкуру сдерут? – спрашивает обладатель франка и нескольких сантимов.
– Да!..
– А меня могут под суд отдать, – откровенничает третий.
– Неужели украл?..
– Свинья!.. Кто же это из порядочных людей крадет?.. За кого ты меня принимаешь?
– Но ведь ты сам же говоришь про суд!..
– Так не за кражу же...
– Подложец сделал?
– Нет... Занял у одного знакомого, без его желания дать...
Тройка круто поворачивает и останавливается у ярко освещенного подъезда шикарного ресторана, из которого несутся навстречу приехавшим веселые клики, песни, музыка и «звон стакана...» Весело, ах, как весело!..»
Этим эпизодом мы заканчиваем наше описание жизни москвичей начальных лет двадцатого столетия. Вслед за Рожеством они справляли Новый год, желали друг другу нового счастья и были уверены, что их жизнь будет неизменно двигаться по накатанной колее.
Так, в роковом 1914 году никто даже предположить не мог, что пройдет немногим более полугода, и начнется Мировая война. Например, бывший городской голова, брат видного депутата Государственной думы Н. И. Гучков заявлял: «Ничего кругом не предвидится, нечего и сказать. Не жду в Новом году никаких перемен в нашей жизни. Сравнительно спокойно за пределами нашего государства, тихо и у нас. Симптомов, предвещающих крупные события, нет».
Однако заговорили «августовские пушки», навсегда разделив бытие москвичей на беспечное «прежнее» и суровое военное. Затем одна за другой грянули две революции, положившие начало новой эпохе.
Жизнь Москвы потекла совсем по другому руслу.