Чтение онлайн

Новое время

Введение европейской одежды и принудительное бритье бород явились первыми шагами на пути европеизации России. Следующими важными вехами в этом направлении стали хронометрические реформы, изменившие принятый на Руси порядок исчисления времени. Указами от 19 и 20 декабря 1699 года Петр I перенес начало предстоящего 1700-го на 1 января, в то время как прежде год принято было начинать с 1 сентября. Он распорядился также вести летосчисление от «Рождества Христова», а не от «сотворения мира», как было заведено на Руси. Разница между этими точками отсчета составляет 5508 лет, соответственно 1700 год был по старому счислению 7208-м. Хронометрические новшества вводились мягко: в богослужебной практике сохранялась прежняя система летосчисления, а новолетие праздновалось 1 сентября. Таким образом, жители России без жесткой отмены традиций подключались к принятому в Западной Европе счету лет. Однако католический григорианский календарь, на который к тому времени перешло большинство католических и протестантских государств, страна не приняла. В указах от 19 и 20 декабря 1699 года специально отмечалось, что вводится летосчисление европейских православных стран, то есть юлианское [28] (29).

Эти нововведения не были приняты обществом однозначно положительно. Даже близкие к Петру люди пытались возражать против реформы, утверждая, что Бог мог сотворить мир только в начале осени, в теплую погоду и при обилии плодов, а не в морозном зимнем месяце, следовательно, и новый год нужно начинать в сентябре. Тогда царь взял в руки глобус и начал объяснять окружающим, что в других странах тепло наступает уже в январе (30).

Следующей хронометрической реформой Петра I стало изменение на западный манер счета часов в сутках. На Руси время принято было делить на дневное и ночное, и точками отсчета часов являлись восход и заход солнца, а не полночь и полдень. Время дня и ночи вместе составляло 24 часа, но понятие «сутки» отсутствовало. Поскольку в течение года время восхода и захода солнца изменялось, то изменялось и количество дневных и ночных часов. Дневное время на широте Москвы в течение года длилось от семи часов зимой до 17 часов летом, соответственно менялось и ночное время — от 17 до семи часов — от лета к зиме. Русские часы имели на циферблате 17 делений. Дважды в сутки часовщик переводил стрелки к исходной точке отсчета, выверяя по специальной таблице момент восхода и захода солнца в текущем месяце. В течение года время восхода и захода менялось 22 раза, с периодичностью в две недели, за исключением июня и декабря (31). По этому принципу действовали главные часы Москвы, расположенные на Спасской башне Кремля и имевшие вращающийся циферблат, поделенный на 17 частей. По той же системе счета отбивали время башенные и стенные часы Москвы и других русских городов и монастырей.

Реформа времени пришлась на 1706 год. Полководец, дипломат и писатель, саксонский барон Людвиг Николай Алларт (Галларт), один из заметных сподвижников Петра I, отметил в своей «Истории о начале войны Свейской», что его величество указом «на башнях круги часовые отменил, чтобы часы считались по обычаю европскому от 1 до 12, а именно с полудня и с полуночи, а прежде того считались часы от утра до вечера, и на кругах часовых знаки были от 1 до 17» (32). Осенью 1706 года в Москву были доставлены трое башенных часов, заказанных еще четырьмя годами ранее в Амстердаме. Они были изготовлены в соответствии с западными нормами и имели на циферблате 12 часовых делений. Эти часы были установлены сначала на Спасской, а затем на Троицкой башне Кремля и церкви Архангела Гавриила (Меншиковой башне). 9 декабря 1706 года в девять утра часы Спасской башни впервые отбили девять ударов, а в полдень ее куранты стали вызванивать москвичам мелодию веселого немецкого танца (33). С этого времени по всей России башенные и стенные часы с семнадцати-частным циферблатом начинают заменяться на привычные нам двенадцатичасовые механизмы.

Следует отметить, что уже с середины XVII века в обиходе российской элиты начали достаточно широко использоваться настенные, настольные и карманные часы с делением циферблата на 12 частей. Следовательно, Петр и его приближенные начали жить по европейскому времени задолго до «реформы часа». Теперь новый счет часов распространился на все слои русского общества, объединив его в одинаковом для всех временн'oм ритме.

Новые привычки

« — Царь-батюшка приказал кофию пить.

— Не могу, маманя, горько!

— Пей, олух!»

Юмористическая зарисовка из старого фильма весьма точно передает обстановку петровского времени. Государь активно насаждал в среде русского дворянства привычку к табаку, кофе и другим распространенным в Европе колониальным товарам. Для него всё это являлось неотъемлемой частью повседневной жизни цивилизованного общества. Таковы были вкусы первого русского императора, и он считал себя вправе переделать всех россиян «на свой лад», как пообещал в 1697 году маркизу Кармартену. Что ж, он достиг своей цели: русские до сих пор остаются одной из самых курящих наций в мире.

Надо сказать, что табак был известен и любим многими в России и до Петра I. Его распространение в нашей стране отмечается вскоре после Смуты. Известный путешественник и ученый, секретарь голштинского посольства Адам Олеарий, посетивший Московское царство в 1630-х годах, якобы наблюдал, как самые бедные люди покупали табак на последние гроши. Тогдашние власти прибегали к крайним репрессивным мерам против любителей «богомерзкого бесовского зелья». Изданный в 1634 году указ царя Михаила Федоровича запрещал русским и иноземцам под страхом смертной казни держать у себя табак, Соборное уложение 1649 года предписывало рвать ноздри и резать носы курильщикам и нюхальщикам. Тем не менее «табачное зелье» продолжало употребляться в Москве, где его проще было достать. Иностранные путешественники отмечали, что русские добывали за большие деньги табак у приезжих иноземцев, набивали им полые бычьи рога и «глотали облака упоительного дыма до одури» (34). Во второй половине XVII века курение было нередким явлением среди прибывших в Москву малороссиян и греков, не привыкших к запрету на табак у себя на родине. Покуривали исподтишка и некоторые представители высшей знати, например фаворит правительницы Софьи князь В. В. Голицын. Однако в целом ни о каком сколько-нибудь заметном распространении табака в России до Петра I речь идти не может.

Петр пристрастился к курению с юных лет в компании Лефорта. Поэтому неудивительно его желание наладить ввоз табака в Россию и легализовать курение. Выше уже говорилось о том, что во время поездки в Англию он продал право табачной торговли лорду Кармартену. Российские купцы также начали брать торговлю табаком на откуп [29]. Патриарх Адриан резко выступил против этого нововведения и предал анафеме одного из богатых купцов, заплатившего за табачное дело 15 тысяч рублей. Исходя из этого горького опыта, Кармартен и его компаньоны выражали сомнение в успехе табачной торговли, опасаясь противодействия церкви. «Не сомневайтесь, — успокоил их Петр. — Я дал об этом указ и постараюсь, чтобы патриарх в табачные дела не мешался: он при мне только блюститель веры, а не таможенный надзиратель» (35).

Петр предоставил право исключительной торговли табаком в России компании Кармартена на шесть лет за 20 тысяч фунтов стерлингов, с уплатой этой суммы вперед. По истечении этого срока компания предлагала русскому правительству более крупную сумму, но царь отказался от возобновления контракта. Указом от 4 апреля 1705 года он установил казенную продажу табака через бурмистров и целовальников, а также через выборных людей, которые посылались на ярмарки, в села и деревни. Тем временем выращивание табака было налажено в Малороссии, а для производства «табачного зелья» созданы две мануфактуры: в Петербурге и Ахтырке (на Украине) (36).

После легализации табачной торговли в России курение начало быстро распространяться и стало заметной частью повседневной жизни правящей верхушки, поскольку многие вельможи даже вопреки собственному желанию вынуждены были курить в угоду царю.

Петр предпочитал короткие голландские и длинные немецкие трубки, причем самые простые и дешевые, изготовленные из глины или вырезанные из вишневого дерева. Приближенные царя чаще всего курили трубки с чашками из вишни или фарфора. К концу петровского царствования среди русской знати распространились диковинные голландские трубки с длинными, до пола, чубуками и чашками в виде «непотребных девок». В домике Петра I хранится его курительная трубка причудливой формы из самшита с агатовыми вставками — подарок А. Д. Меншикова (см. илл.).

На учрежденных Петром ассамблеях в зале для приема гостей должен был стоять стол с трубками, табаком и деревянными лучинками, которые употреблялись для закуривания вместо принятых в Европе бумажек Их зажигали от пламени свечи, так как спички начали распространяться лишь с 1830-х годов (37).

Гораздо меньшее распространение в Петровскую эпоху получил кофе, который в то время являлся еще редким экзотическим напитком. Петр впервые попробовал его во время пребывания в Голландии в 1697 году. Тогда же члены Великого посольства и наиболее состоятельные кавалеры свиты приобрели небольшие партии кофейных зерен по баснословно высокой цене. Вероятно, они были зачарованы слухами о достоинствах нового напитка, которому приписывались чудодейственные свойства: «…осушает любой насморк и излечивает простуду, избавляет от ветров, укрепляет печень, благодаря своим очищающим свойствам облегчает страдания больных водянкой; превосходное средство против чесотки и порчи крови; облегчает сердце и жизненно важное биение такового, приносит облегчение страдающим болями в желудке и отсутствием аппетита; и равным же образом хорош от мозговых недомоганий вследствие холода, сырости и тяжести. Пар, который от него исходит, хорош против слезящихся глаз и шума в ушах; он отличное средство от одышки, от мокроты, от болей в селезенке, против глистов и приносит чрезвычайное облегчение после того, как слишком много выпьешь или съешь» (38).

Кофейные зерна в течение почти всего петровского царствования оставались очень дорогостоящим товаром, поскольку разведение кофе в промышленных масштабах тогда еще не было налажено. Первые пробы выращивания кофе были произведены голландцами на Яве еще в 1650 году, однако первый крупный груз яванского кофе пришел в Голландию только в 1719-м. Годом раньше голландские плантаторы наладили производство кофе в Суринаме. Почти одновременно, в 1722 году, это сделали французы на Мартинике и англичане на Ямайке (39). Только с этого времени цены на кофейные зерна начали падать, а прежде представители российской правящей верхушки вынуждены были закупать кофе мелкими партиями в Голландии. Однако игра стоила свеч: Петр I поощрял употребление нового напитка, и в угоду ему многие были готовы пойти на значительные траты.