Повседневная жизнь российского спецназа
Шрифт:
Он хорошо помнил свой первый день в отряде. Первую ночь. Тишину и чужие запахи казармы. Еще незнакомые бритые пацаны на соседних койках. Хоть и рвался Саша в спецназ, в тот первый день очень хотелось домой.
Романтика службы для Александра почти за четыре года не улетучилась. За это время он успел понять, что совсем недостаточно отлично стрелять, быть сильным и выносливым. Нужно нечто большее. Большее в отношениях с сослуживцами и подчиненными.
Своими шутками и остроумным веселым рассказом он в несколько минут мог собрать вокруг себя большую компанию.
А подчиненным приходилось с ним сложно. Старшина вышел из Александра строгий. Никаких поблажек. Если принял решение, то не изменит его. Приходилось быть жестким, чтобы руководить ровесниками и контрактниками, поддерживать дисциплину.
Александр имел право на такую строгость не только по своей должности. Он добился уважения. Кровью и болью завоевал право носить краповый берет. Заслужил знаки «За отличие в службе» I и II степени. Выигрывал призовые места в различных соревнованиях снайперов.
Опыт на войне приобретался тяжкими боями, долгими дорогами и потерями друзей.
Они сдружились с Виктором Петровым в дагестанской командировке. Оба сидели в охранении на выносном посту. Спина к спине. Почти всю ночь простреливали темноту. Огненные вспышки. Неизвестность. А рядом свой. По-особенному родной.
И с каждой минутой той ночи росла уверенность в человеке, который рядом, который прикрывал со спины. Ради него хотелось сделать все возможное и невозможное.
По возвращении из командировки они получили одинаковые должности. Стали старшинами групп. Советовались. Они звали друг друга — «брат».
Капитан Грушев воевал профессионально и хладнокровно. Стрелок великолепный. Он тоже занимал призовые места и в отряде, и на соревнованиях между стрелками силовых структур. Был судьей международной категории по борьбе. Судил соревнования на приз генерала Анатолия Романова и журналиста Анатолия Ягодина.
Михаил родился в Алапаевском районе Свердловской области. Южный Урал.
Пропадать на охоте в лесу с ружьем капитан мог бесконечно, так же как бесконечно мог разговаривать с земляком. Пусть земляк рядовой. Забыв о званиях и должностях, они начинали вспоминать знакомые места, как будто туда мысленно переносились — собирали кедровые шишки, купались в прохладной быстрой реке, ловили рыбу и охотились.
Метров за сто пятьдесят Грушев из мелкашки подстреливал белку. Чучело орла, привезенного с очередной охоты, он повесил в одном из помещений отряда.
Охотником Михаил был и по натуре. Во время учений его всегда ставили на роль противника. Грушев перевоплощался. У капитана и походка менялась, ходить он начинал мягко, почти бесшумно, ни одна ветка под ногой не хрустнет. Набирал к себе в команду самых подготовленных спецназовцев.
Ощущение засады в ночном лесу капитан воссоздавал точно. Ночь, тишина и вдруг — море огня, грохот, всполохи…
В августе 1995 года во время боя в районе моста, в Грозном, ранило многих бойцов капитана, а сам он получил контузию. Очень гордился своей единственной наградой за первую чеченскую кампанию — медалью «За отвагу».
Он жил легко и получал удовольствие от жизни, службы, общения, от любимых песен.
Но иногда Михаил становился задумчивым. Тогда видно было, как нелегко дается капитану война. Как волнуется он за вверенных ему людей, молодых ребят. В его двадцать семь срочники и даже контрактники казались ему мальчишками.
…Недавно Грушев женился. Привлекательный, он всегда имел успех у женщин и наконец нашел ту, которую ждал и искал. Теперь она ждала его. От этой мысли командировки для Грушева приобретали другой смысл. Становилось и теплее на душе, и тревожнее.
В песнях под гитару это чувствовалось. Голос Михаила звучал особенно проникновенно…
В ночь на шестнадцатое августа под открытым небом Грушев почти не спал. Шорохи леса его не пугали. Он лесной человек, и каждый шелест и хруст ветки прочитывал сразу.
В эту ночь он думал о близком завершении командировки, думал о доме и о жене.
У Александра Каразанфира была девушка. Ему очень хотелось, чтобы она ждала его.
В эту командировку ему разрешили на неделю отлучиться в Москву. Двоюродная сестра выходила замуж за его товарища, офицера отряда «Русь».
Сидеть в светлом праздничном зале, где много нарядных людей, много музыки и вкусной еды, казалось Александру странным. После того как несколько дней назад, пыльный, обвешенный оружием, он выдвигался с группой в лес на очередное разведывательно-поисковое мероприятие.
И как-то тоскливо становилось от мысли, что ребята, его подчиненные, сейчас там, а он веселится и празднует.
Александр потянулся за гитарой. С первых аккордов гости невольно притихли.
Не спешите на схоронить…Он спел куплет и сам себя оборвал, смущенно улыбнулся.
— На свадьбе такое не в тему. Наш капитан эту песню любит. Грушев — мировой мужик, — обращался Александр к соседу по застолью.
Гуляли до утра. Перед уходом Александр подошел еще раз поздравить сестру. С тоской глянул на ее белое платье. Жениться бы и ему, увидеть свою девушку в таком же наряде…
Наступал новый день. У Александра от долгого лежания на земле затекло тело.
Он вспомнил, что также ночью, год назад, в августе, был страшный бой в районе горы Чабан. Пресс-служба ВВ МВД сообщала:
« Подразделениями внутренних войск и республиканскими органами внутренних дел начата специальная операция по очищению от экстремистов населенных пунктов Карамахи и Чабанмахи, изъятию незаконно хранящегося оружия, выявлению лиц, принимавших участие в событиях в Цумадинском и Ботлихском районах на стороне бандформирований».
Но мало кто знал, что 29 августа 1999 года просила помощи окруженная бандитами рота разведки 22-й бригады внутренних войск. Она отбивалась из последних сил.
Прапорщик Каразанфир руководил тогда одной из групп огневой поддержки отряда. Продвигались в кромешной темноте. Только наверху на фоне неба трассы пуль и огненные вспышки.
Пост боевого охранения боевиков Александр лично обнаружил и бесшумно уничтожил так, что подразделение отряда могло скрытно продвигаться в заданный район.