Чтение онлайн

До принятия указа о вольности дворянства в России было слишком много военных, страдавших различными недугами. Однако, как говорится, ларчик просто открывался. Многие из гвардейских офицеров и унтер-офицеров вместо того, чтобы добросовестно служить, добывали себе правдами и неправдами свидетельства о болезни. И в результате жили в Москве или в усадьбах, в провинции, постоянно возобновляя эти отпуска. Говорили, что существовала даже определенная такса на подобный временный уход, а точнее, манкирование от службы. Так что некоторая часть гвардейцев просто-напросто покупала себе разрешение на отпуск. Если же у них не было наличных денег, то они, случалось, расплачивались крепостными.

«Дарили одну, две, три семьи, — писал П. Долгоруков, — считая эту плату людьми делом совершенно обыкновенным и естественным.

И так же как крепостной находился в полной зависимости от барина, так и сам барин был в полной зависимости от монарха. В этом отношении интересен случай, произошедший в елизаветинские времена с братом тайного супруга Елизаветы Петровны. Однажды он, гетман Разумовский, увлекся игрой в карты со Степаном Федоровичем Апраксиным. Последний смошенничал. Гетман заметил это неловкое (как замечают современники) шулерство, поднялся из-за стола и дал Апраксину пощечину. Однако этим не ограничился. В превеликом гневе схватил его за ворот камзола и затем хорошенько поколотил.

А что же Апраксин? Фельдмаршал молча проглотил обиду, даже не вызвав Разумовского на дуэль. И это несмотря на его огромную физическую силу. Такое непротивление объясняется не только молчаливо признанной неправотой фельдмаршала, но и родственными связями Разумовского с императрицей.

Гвардейские офицеры и унтер-офицеры ежедневно наблюдали жизнь двора — иногда весьма и весьма неприглядную. Пышность и блеск дворцовых покоев, изыск балов и приемов совсем не действовали на них. А поскольку гвардейские полки представляли собой прекрасно обученное воинское соединение с многолетними сложившимися традициями и суровым и незыблемым корпоративным духом, они были первыми, кто мог бы решиться и кто в действительности решался на переворот. (Как известно, эпоха дворцовых переворотов, начавшаяся сразу же после смерти Петра I, продолжалась в течение всего XVIII века.)

Да и сами монархи далеко не всегда вели себя с гвардейцами достойным образом. Можно припомнить, например, такой трагикомический случай, произошедший с гвардейцем П. И. Паниным. Он стоял на часах и неожиданно почувствовал позыв к зевоте. К несчастью, в эту минуту мимо него проходила императрица Анна Иоанновна. Панин успел пересилить себя, тем не менее судорожное движение челюстей было замечено императрицей, увидевшей в нем намерение сделать гримасу. За эту «небывалую» вину несчастный юноша был выслан рядовым солдатом в пехотный полк, направлявшийся на войну с турками.

Гвардейские офицеры и унтер-офицеры были прекрасно осведомлены о многих сторонах жизни царствующих особ, в частности и о самих дворцовых зданиях, в которых они служили. Если дома крестьян, незнатных дворян, как правило, были деревянными, то дворцы императоров (да и знати) возводились по большей части из камня, а стены, полы, а иногда и потолки обшивали красным тёсом. Обивали материей (отсюда и само название — «обои»), цветным сукном, а также шелковыми и золотыми тканями.

На стенах дворцовых помещений висели зеркала. Об известных событиях в России и мире хозяев и гостей извещали лубочные листки. На стенах располагались картины, написанные масляными красками.

Особым разнообразием, выдумкой и оригинальностью отличалась и кухня московских царей и высших сановников. Гвардейский караул мог наблюдать трапезу, состоящую из огромного набора блюд русской кухни XVIII века. Так называемый «список Домостроя» {19} насчитывал до 200 блюд и напитков. В него входили заяц черный, голова свиная под чесноком, ноги говяжьи, тетерев под шафраном, лебедь медвяной, журавли под зваром с шафраном, зайцы в рассоле, куря в лапше, уха в зверине, лососина с чесноком, спинка осетровая, белужина, разные сорта икры, до 20 сортов пирогов, сладкие блюда, безалкогольные и спиртные напитки и т. д. Наряду с водкой употребляли и «заморские пития»: романею, ренское, французское.

В елизаветинские времена высшие военные чины покупают или заказывают нарядные немецкие кареты, обитые внутри бархатом, дополненные специальными внутриэкипажными шкафчиками для хранения столовой посуды, вин и т. д. На окнах карет можно рассмотреть не обычные стекла, а так называемые зеркальные (с добавлением серебра). Нередко и использование фацета, что позволяло каретным стеклам играть всеми цветами радуги. Иной раз в Европе заказывали кареты не с обычными подножками, а со сквозным, почти кружевным орнаментом, когда, откидываясь на остановках, они распахивались полупрозрачным подобием веера.

В домах некоторых крупных военачальников даже обстановка выстраивается на зарубежный лад. Стены обивают «золотыми кожами» (в частности, бельгийского производства). Залы и комнаты украшают картинами, напольными и настенными часами. А пиры да и просто торжественные обеды (даже в усадьбах) сопровождаются музыкой. Причем каждому блюду соответствует определенная музыкальная заставка.

Из кого же состоял в елизаветинскую пору высший слой русского офицерства? Это был своеобразный сплав, слияние различных социальных групп, берущее свое начало еще со времен Петра Великого. В него входили и потомки родовитого боярства — Голицыны, Долгорукие, Репнины, Щербатовы, Шереметевы, Головины, Бутурлины. И выходцы из глубинного дворянства — Ордин-Нащокин, Неплюев. И представители шляхетства. И иноземцы или инородцы — Шафиров, Ягужинский, Остерман, Брюс, Миних, Геннинг. В составе тогдашнего армейского руководства можно было увидеть и потомков служилых людей времен формирования Московского государства, и представителей обрусевших татарских ханских родов, и грузинских князей, и польско-литовских шляхтичей.

В эпоху Елизаветы старое, дедовское смешивалось с новым иноземным, создавая необыкновенную, причудливую смесь нравов, в которой московская «старозаветность» прекрасно уживалась с европейским «политесом».

«Все, что касается до тонкости обращения и до светских приличий, усвоено петербургским обществом в совершенстве» {20} . Что же это означает в чисто практическом применении? Что наш отечественный гвардейский, армейский да и просто дворянский бомонд уже давно приобрел светский блеск взамен старой выправки казармы. А ведь всего лишь несколько десятилетий назад, при Петре Великом, ценился дворянин-артиллерист. Общество строилось по военному образцу, а характерным времяпрепровождением в свободные от службы часы считались незатейливые матросские пирушки.

И пожалуй, первой значимой книжкой для дворянской и, в первую очередь, армейской молодежи была книжка «Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению, собранное от разных авторов». Переведена и издана она была по приказу Петра I.

Что же предлагалось на ее страницах? Первое правило — ни в коем случае не быть похожим на деревенского мужика. Шляхетство же, по словам авторов книги, достигается тремя благочестивыми поступками и добродетелями: приветливостью, смирением и учтивостью.

Вот какие наставления предлагались для молодого русского шляхтича. «Повеся голову и потупя глаза на улице не ходить и на людей косо не заглядывать, глядеть весело и приятно с благообразным постоянством, при встрече со знакомыми за три шага шляпу снять с приятным образом, а не мимо прошедше оглядываться, в сапогах не танцевать, в обществе в круг (то есть вокруг. — С.О.) не плевать, а на сторону, в комнате или в церкви в платок громко не сморкаться и не чихать, перстом носа не чистить, губ рукой не утирать, за столом на стол не опираться, перстов не облизывать, костей не грызть, ножом зубов не чистить, руками по столу не колобродить, ногами не мотать, над пищей, как свинья, не чавкать, не проглотя куска не говорить, ибо так делают крестьяне».