Чтение онлайн

Имеются многочисленные и согласующиеся свидетельства о безупречном внешнем виде тамплиеров как в мирное, так и в военное время. При всем своем пренебрежении к мирскому они никогда не носили латаной или пропыленной одежды. Их неизменно отличали любовь к порядку и опрятность. Ткани их одеяний были лишены каких бы то ни было украшений, но отличались добротностью, как и стены их командорств. Тамплиеры не имели права подбивать свои плащи иным мехом, кроме овчины, — роскошные меха, которые тогда были в моде, существовали не для них. Их одеяния служили не для украшения тела, но должны были спасать от холода, сырости и палящего солнца. К тому же одежда должна была быть удобна. «Чтобы каждый, — говорилось в Уставе, — мог быстро одеться и раздеться, обуться и разуться» — совершенно оправданная рекомендация для командорств и замков Святой Земли, которые часто подвергались нападениям, для отражения которых требовалась быстрая и решительная реакция. Элегантность тамплиеров — ибо нет недостатка в источниках, восторженно описывающих их эскадроны, — основывалась на единообразии их облачения, на высоком качестве их оружия, конской сбруи и лошадей. Среди разношерстного, пестрого и по-разному экипированного войска они одни выглядели все одинаково и не носили других эмблем, кроме алого креста. Дисциплина, ускорившая их развитие, поддерживавшая безупречный порядок в их колоннах на марше, в их шеренгах на поле боя и даже во время атаки, усиливала это впечатление величия. Им нравилось быть одинаковыми и, независимо от того, насчитывалось ли их сто или тысяча человек, единодушно выполнять приказы своих командиров. Словом, сколь бы наивным и неправдоподобным ни казалось это в наши дни, их войско, единообразное и подчиненное единой дисциплине, вызывало изумление современников. Однако при внешней строгости они обладали особой красотой, которую редко подчеркивают источники, — внутренней, моральной красотой. В том обществе, еще слабо цивилизованном, немного диком и варварском, они настойчиво подавали пример вежливой, красивой и любезной речи — и между собой, и по отношению к оруженосцам, братьям-служителям, домашней прислуге, ремесленникам и к людям вообще. Всякая брань, грубость в разговоре, любые ругательства не только осуждались Уставом, но и влекли за собой наказание. Следовало также воздерживаться от того, чтобы отдавать слишком суровые распоряжения. Подобное правило, стремление к любезности в человеческих взаимоотношениях иллюстрируют и такие обращения, как «прекрасный брат…», «дважды прекрасный брат», которые употреблялись в церемонии приема новых членов. Однако следует отметить, что такова была и обычная практика и даже обязанность, проявлявшаяся в ежедневном обиходе, в каждом деле.

В том же стремлении к соблюдению суровой простоты на брата кастеляна возлагалась обязанность следить за тем, чтобы завистники и злые языки не могли подвергнуть порицанию что-либо в одежде тамплиеров. Он должен был внимательно смотреть за тем, чтобы одеяния не были ни слишком длинными, ни слишком короткими, но оказались бы в самый раз тем, кому предстояло их носить. И это также было, что особо отмечалось в Уставе, одним из способов снискать воздаяние Божие. Ибо (и это особенно поразительно в тексте Устава, отражавшего внутреннюю жизнь Ордена) не было ни мелких дел, ни мелких занятий, которые не обратили бы на себя внимание Бога и не помогли бы спасению человека. Отсюда становится понятной гордость за принадлежность к Ордену, отличавшая даже каменщика и пастуха.

Наш брат Жослен, как все рыцари-новички, начал свою карьеру тамплиера с получения полного снаряжения, как для военной, так и для мирной жизни. Даже оставшись на территории Бри, он не может уклониться от патрульной службы и участия в наведении порядка, будет сопровождать паломников или важных лиц либо же участвовать в перевозке крупных денежных сумм, направляемых в Париж. Он может также получить «разрешение» на отъезд в Святую Землю. Его комплект одежды — за который впредь он должен нести ответственность перед Орденом и который не может никому передать — состоит из двух сорочек, двух пар штанов, двух подштанников, одного камзола, одного ментика, одной накидки, двух плащей (одного зимнего, подбитого овчиной, мехом прочным и недорогим, и одного летнего, сделанного из более легкой ткани), одной туники и одного широкого кожаного пояса (или ремня), одной шапки-колпака (из хлопчатобумажной материи) и одной фетровой шляпы. Камзол [13] (то есть его полы) имеет разрезы сзади, спереди и по бокам, чтобы не стеснять движений, так как он доходит почти до середины ляжки. Накидка представляет собой длинный прямой плащ, закрывающий все тело и закрепляющийся на шее шнурком или аграфом. Туника носится поверх сорочки, рукава у нее довольно узкие.

К этим различным видам одежды добавляются две скатерти: одна обеденная, а другая туалетная. И постельные принадлежности, состоящие из одного соломенного тюфяка, двух простынь, одного кисейного покрова (или легкого покрывала) и шерстяного ковра (теплого покрывала для холодных сезонов). Этот шерстяной ковер должен быть белого или черного цвета либо же с чередующимися полосами, черными и белыми, цветами Ордена и его знамени, ибо тамплиеры могли прикрываться им во время верховой езды.

Военное снаряжение включало в себя панцирь (который состоял из кольчуги, снабженной наголовником, закрывавшим голову, так что открытым оставалось только лицо), пару железных шосс (поножей из железных кольчужных колец, зашнуровывавшихся сзади ноги), железную шапку (которая представляла собой каску с отвислыми краями, соединявшимися на затылке), шлем (цилиндрическую каску с просверленными дырочками, позволяющими видеть и дышать, снабженную двумя пластинами, заклепанными в форме креста, закрывавшую всю голову), башмаки и военный камзол. Кольчугу хранили в кожаном мешке или в сетке, также сплетенной из железных колец. Военные башмаки дополняли экипировку.

Вооружение состояло из меча (прямого, обоюдоострого, с закругленным острием), копья (с ясеневым древком и железным наконечником), щита (треугольного, деревянного, изнутри подбитого шерстью, снаружи покрытого кожей и иногда укрепленного металлическими пластинами, прибитыми к нему коваными гвоздями).

Рыцарь-новичок получал также три ножа: боевой (или кинжал), для разрезания хлеба и мяса и перочинный (маленький ножик с прямым лезвием). Ему выдавали попону для боевого коня, но коня можно было прикрыть и шерстяным ковром.

Стоит ли говорить, что орденский крест был нашит на плащах, туниках и камзолах (на последних спереди и сзади) и был вышит на всех предметах белья в качестве опознавательного знака? И стоит ли напоминать, что белый цвет оставался привилегией рыцарства?

Братья-служители — унтер-офицеры Ордена — носили туники, камзолы и плащи черного цвета, украшенные красным крестом. Вооружение у них было такое же, как и у рыцарей, за исключением того, что часто их кольчуги были из более редких колец и без рукавиц (рукавов), а обувь лишена носового мыска для облегчения движения.

Наконец, рыцарям выдавали — помимо упряжи для трех лошадей, на которых они имели право, — небольшой походный комплект, в который входили котел, тазик для отмеривания ячменя, три одинаковые котомки, две из которых предназначались для ношения оруженосцем.

Как постоянно напоминалось, все перечисленное выше в действительности не «давалось» рыцарю-новичку, а ссужалось. Он нес ответственность перед Орденом за эти вещи. Он не мог ни распоряжаться ими по своему усмотрению, ни присвоить себе часть этих предметов под угрозой навлечь на себя наказание. Устав скрупулезно перечисляет то, что мог рыцарь отдать: платье (одежду), которое он носил по меньшей мере год, старую кольчугу, старый камзол, поношенные кальсоны или сорочки, старые кожаные гамаши (башмаки с высокими голенищами или полусапоги), либо же фонарь собственного изготовления, кусок кожи или козьей шкуры (возможно, плащ на козьем меху). Эти вещи не могли быть переданы любому человеку, а только оруженосцам, которые не были действительными членами Ордена, но служили ему временно. Когда оруженосец заканчивал свою службу у рыцаря, тот, если был доволен его службой, имел право подарить ему свое платье, которое носил два года.

Завершая обзор рыцарской экипировки, добавим, что рыцарь обязан был заботиться о ее безупречном состоянии. Но он не мог ничего менять: не мог укоротить свои стремена, пояс, перевязь, на которой висел его меч, не мог даже уменьшить длину шнурка, продернутого в кальсоны, чтобы удержать их на талии, — иначе как по особому разрешению своего командора.

Прошли те времена, когда бедные рыцари Христовы в знак смирения пользовались одной миской на двоих. Они отказались от этого обычая, который, вне всякого сомнения, представлял серьезные неудобства. Теперь каждый рыцарь имеет собственную, предусмотренную Уставом «роговую» миску, то есть из рога или из дуба. В его распоряжении имеются два кубка (один повседневный и один праздничный, они представляют собой чаши с расширяющимися краями) и одна ложка. Как известно, вилка в те времена еще не была введена в обиход.

Рыцари, братья-служители и оруженосцы трапезничают отдельно. Трапеза состоит из двух перемен, которые называются «монастырями», а в крупных командорствах существует и третья перемена блюд с учетом большого количества братии и разнообразия их занятий. Когда раздается звук «трапезного колокола», вся братия направляется в трапезную в соответствии с родом своих занятий, за исключением брата кузнеца, если он подковывает лошадь, или брата пекаря, если он находится в своей пекарне, месит тесто или печет хлеб.

Но попытаемся ощутить себя на месте Жослена, только что вступившего в Орден, недавно облачившегося в белый плащ, и сядем вместе с ним за первую трапезу в командорстве Куломьера. На почетном месте, которое обычно занимает командор (или прецептор) дома, сейчас восседает брат Гумберт де Пейро. Явившиеся первыми и наиболее старшие по возрасту сидят спиной к стене, а пришедшие позднее расположились напротив, лицом к ним. Капеллан благословил присутствующих, затем вся братия стоя произносит «Отче наш». Только после этого можно садиться. Стол покрыт белыми салфетками. Перед каждым тамплиером располагаются его кубок, его миска, его ложка, его нож и кусок хлеба, высокого качества и сегодняшней выпечки, так как сегодня в доме праздник по случаю прибытия важного гостя. Прислуживающий в молчании разливает вино. Никто не имеет права заговорить, и тишину нарушает лишь потрескивание поленьев в камине. Один из братьев садится за небольшую кафедру: настала его очередь чтения вслузг, предписанного Уставом. Он открывает Священное Писание и начинает. Люди в белом режут свой хлеб и разбирают яства с больших оловянных блюд, которые предлагают прислуживающие. На этих блюдах разложено мясо разных видов, приготовленное с овощами. Но тот, кто выбрал говядину, не может брать баранину. На столе нет ни одной фляги. Напитки, будь то вода, вино или разбавленное вино, разливают прислуживающие, повинуясь условным знакам, которые подают им братья. Ничего нельзя требовать, ни в полный голос, ни шепотом. Жослен постепенно осваивает условные знаки, какие требуются, чтобы получить хлеб, или мясо, или что-нибудь иное. Никто не может подняться из-за стола прежде командора, разве что у него случится кровотечение из носа или нечаянно нагрянут какие-то внешние события, безотлагательные и важные, которые вдруг потребуют от братии моментального вмешательства: в Святой Земле частенько взывают о помощи.

Рядом с командором некий брат ест прямо на плитах пола, присев на корточки, — таково наказание, предусмотренное Уставом. И в этом причина, по которой напротив командора стоит миска, обильно наполненная едой: полагается проявлять милосердие по отношению к наказанному брату, уделяя ему немного пищи. В крупных командорствах по Уставу полагается ставить перед ним с этой целью четыре миски.

Брат Жослен скоро узнает, что нужно очень аккуратно и тщательно отрезать для себя мясо, а также и хлеб, и сыр, и рыбу, так как остатки еды отдают бедным. Орден гордится тем, что к бедным здесь относятся без пренебрежения. Жослен познакомится также с правилами соблюдения постов и праздников — с теми, когда на стол подают рыбу, и с теми, когда не подают ничего, кроме одного блюда с небольшим количеством зелени или супа (например, в пятницу). Не допуская никаких излишеств, рацион вместе с тем предусматривал вполне достаточное питание, хотя и без гастрономических изысков. Чревоугодие, обжорство и неумеренность наказуемы. Однако питание рыцарей в принципе отличается большим изобилием, чем домашней прислуги. В то время как рыцарям подается три перемены блюд, прислуге полагается только две. Но зато они не соблюдают постов. Кроме того, качество их пищи ничуть не хуже, ибо известно, что, если рыцари отказывались от мяса, его могла спрашивать для себя прислуга. В командорствах Востока, естественно, употребляли продукцию местного производства: яйца и мясо домашней птицы со своего птичника, баранину, говядину и свинину со своего скотного двора, сыр, изготовленный на месте, овощи и зелень со своего огорода, рыбу, выловленную в прудах, принадлежавших Ордену, вина, приготовленные из винограда, который сами же и вырастили, хлеб, испеченный из муки, полученной на мельницах тамплиеров из урожая, который они собрали. Как и повсюду в ту эпоху, шпик, солившийся в больших бочках, составлял основу рациона. Для больших праздников, вроде Рождества или Пасхи, в лавках закупалось мясо несколько лучшего качества и более тонкие вина, если позволяли достаток Дома или щедрость командора. То, что не потреблялось, шло на продажу, чтобы выручить деньги, необходимые для нужд тамплиеров, сражающихся за Святую Землю. Понятно, что расточительность была не в чести, поскольку противоречила духу умеренности, царившему в Ордене. Наконец, не была забыта и необходимость кормить бедных, что побуждало тамплиеров ограничивать себя ради милосердия к ближним, однако не подвергаясь чрезмерным лишениям. Предваряемая благословением и чтением «Отче наш», трапеза, проходившая в торжественном молчании, носила даже несколько сакральный характер; она становилась чем-то вроде дара Божьего. Вот почему братья, по знаку командора поднявшись из-за стола, в молчании попарно следовали в часовню, чтобы воздать хвалу Господу. И лишь после этого они имели право беседовать, избегая, однако, пустых и «суетных» слов.