Чтение онлайн

– И что делать? – прислонился к стене спавший с лица Шутник.

– Сейчас накормим их, может, отбрешемся, – пожал плечами Арчи.

– Вы вот что – пока насчет обеда мозгуйте, а я приду сейчас. – Выскочив с кухни, я опрометью бросился во двор и заскочил в заросли крапивы, где утром мне привиделись цветки болиголова. Так и есть – вот они! Наскоро обкорнав под самый корень стебли нескольких кустов, я с важным видом прошел через обеденный зал, куда уже начали подтягиваться проголодавшиеся кавалеристы.

– Помогай давай, – зашипел на меня Шутник, который выкладывал на разогретую сковородку шипевшие полоски раскромсанного окорока.

– Отвали, – послал его я, высматривая ступку или что-нибудь подобное. – Арчи, тащи сюда бочонок кишкодера.

– Это что у тебя? – уже принеся настоянный на травах самогон, поинтересовался здоровяк.

– Сюрприз для наших постояльцев, – растирая в кашицу цветки, ухмыльнулся я. – Самое большее часа через полтора подействует.

– Снотворное?

– Ага, чтоб вечным сном уснули.

– Отравление почувствовать успеют?

– Они ночь не спали, так что не должны. – Закончив с цветами, я, старясь, чтобы стекающие в ступку капельки сока не попадали на кожу, занялся листьями и стеблями.

Арчи и Габриель принялись кашеварить, а я, набрав, как мне показалось, достаточное количество ядовитого сока, вылил его в бочонок кишкодера. Немного подумал и сыпанул щепоть измельченного чертова корня, который почти моментально растворился. Вообще-то никакой необходимости в нем не было, но дурманное зелье лишним не будет. Все не так быстро отравление почувствуют. Да и по крови яд быстрее разойдется.

Самогон, прямо скажем, отвратительный, посторонний привкус никто не почувствует. И не откажется ведь никто от дармовой выпивки – кого-кого, а трезвенников среди солдат считай что и нет. Вот с монахом придется что-то делать, этот поборник трезвости нам всю малину испортить может.

– Долго еще нам ждать, пока вы пожрать принести соизволите? – рявкнул заглянувший на кухню капрал, но, заметив уже приготовленный бочонок с кишкодером, сменил гнев на милость. – Давайте живее уже!

Арчи и Шутник кинулись накрывать на столы, я вынес бочонок самогона и вернулся на кухню за кружками. Пока все шло просто замечательно: зевавшие кавалеристы спустились на обед все как один, и только монаха не было видно. Надеюсь, этот тип и вовсе не появится – если кто и сможет учуять подвох, так только он.

Голодные солдаты мигом смели со столов, надо сказать, скудноватое угощение и в один присест расправились с бочонком кишкодера. Кто-то уже начал намекать на продолжение застолья, но капрал тут же разогнал всех отсыпаться, оставив лишь по караульному на первом этаже и на улице у конюшни. Излишней самоуверенностью этот служака не страдал и хотел быть готовым к любым неожиданностям.

– И что теперь? – убирая со стола объедки, тихонько поинтересовался у меня Арчи.

– Час, самое большее два. – Выкатив из-под стола пустой бочонок, я пинком отправил его к кухонной двери. Осоловело уставившийся в открытое окно кавалерист, под рукой у которого лежал взведенный легкий арбалет, вздрогнул, оглянулся и вновь облокотился на широкий подоконник.

– А если неладное почуют? – забеспокоился Шутник.

– Будешь насчет заразного постояльца байки травить, – предположил я.

– Какая разница? Все равно вздернут, – скривился тот. – Когти рвать надо.

– Отстань, – отмахнулся я.

Минут через пятнадцать Арчи закончил протирать столы и присоединился к нам на кухне. Кавалерист к этому времени закрыл ставни и уселся рядом с входной дверью.

– Бежать надо отсюда, – повторил свое предложение Габриель. – Как бы потом поздно не оказалось. А ну еще кто нагрянет?

– Думаешь, тебя отсюда выпустят? – Арчи выглянул в приоткрытую кухонную дверь на широко зевнувшего караульного. – Без лошадей далеко не уйти. Придется ждать.

– Кейн, сколько ждать-то? – вновь пристал ко мне Шутник.

– Уже недолго осталось, – с большей уверенностью, чем испытывал сам, заявил я.

– Ну и как мы узнаем, что пора?

– А по вот этому караульному и узнаем, – кивнул я на боровшегося со сном кавалериста, и мы все втроем уставились на него.

А с ним действительно вскоре начало твориться что-то неладное: он постоянно вертелся на скамье и, несмотря на расстегнутый ворот колета, никак не мог отдышаться. Под конец солдат не выдержал и поднялся на ноги, но сразу же растянулся на полу. Вместо крика из его горла вырвался лишь хрип, и, как ни пытался караульный залезть обратно на скамью, отнявшиеся руки и ноги отказывались ему повиноваться.

Вытащив спрятанные меж бочонков самогона мечи, я подбежал к отравленному солдату. К этому времени он уже потерял сознание и из уголка его рта сочилась длинная струйка слюней, а каждый вздох давался со все большим трудом.

– Габриель, проверь, что на конюшне. – Ухватив тяжелую киянку, которой здесь, видимо, выбивали из бочек пробки, Арчи начал подниматься по лестнице. – Кейн, монах не пил.

– Да знаю я. – Высвободив из ножен мечи, я бросился вслед за ним.

Мы уже поднялись на второй этаж, когда распахнулась дверь напротив комнаты Бернарда и в коридор почти вывалился капрал кавалеристов, мундир которого оказался выпачкан свежими потеками рвоты. Из-за сильно расширенных зрачков он не сразу сумел заметить метнувшегося к нему Арчи, а в следующее мгновение здоровяк со всего размаху опустил ему на голову киянку. Сухо треснули шейные позвонки, и капрал замертво повалился на пол.

– Что здесь?.. – На шум падения тела из своей комнаты выскочил монах, но, прежде чем он успел поднять тревогу, я нанес ему два удара: один клинок уколол в горло, второй глубоко увяз в животе.

Больше никого способного держаться на ногах среди кавалеристов не оказалось: одни уже отошли в мир иной, другие только готовились закончить посреди луж рвоты свое бренное существование.

Наскоро обшарив их пожитки, мы с Арчи ссыпали все найденные монеты в один кошель. Несмотря на попытки здоровяка отговорить меня, я к тому же снял с шеи парня в монашеском одеянии золотую цепочку с совсем не подобающим для божьего человека украшением: в центре тонкого диска была выдавлена драконья голова. Да к тому же по его краю вилась весьма странная надпись, состоявшая большей частью из эльфийских рун, иногда перемежевавшихся вовсе уж непонятными символами неизвестного мне алфавита.

– Плохая вещь, – буркнул Арчи. – Приметная слишком – никому не сдашь.

– Зато весит солидно, – остался я при своем мнении, и мы поспешно спустились на первый этаж. – На крайний случай оставлю.

Уже вернувшийся в обеденную залу Шутник сообщил, что карауливший конюшню кавалерист отдал богу душу и теперь никто не сможет помешать нам отсюда убраться. Впрочем, Арчи суетиться не стал, и сначала мы отправились вытаскивать увязшую в грязи телегу. На наше счастье, дорога к этому времени немного просохла, да и лошади кавалеристов оказались куда здоровей наших замученных коняг.

Подогнав телегу прямо к постоялому двору, мы сбегали за Бернардом, загрузили немного припасов и, подпалив на всякий случай дом, отправились в путь. Что же, надеюсь, наше дальнейшее путешествие не будет омрачено подобными происшествиями. А то и в самом деле начинает закрадываться мысль о притаившемся за левым плечом черте.

Должно быть, нам просто повезло – в пришедшей на дорогу с наступлением дня неразберихе шансы благополучно добраться до границы с Йорком весьма существенно возросли. Думаю, уже к вечеру среди Йоркских командиров найдутся люди, на которых сгрузят тягомотную обязанность поддержания порядка и задержания всех подозрительных личностей, шляющихся по Долине Кедров без достаточных на то оснований. А пока в победной лихорадке один за другим мимо нас проходили на юг войска, сопровождаемые непременными обозами, маркитантками и мошенниками всех мастей.