Чтение онлайн

Петра совершенно прямолинейна. У нее свои правила. Они нужны ей. Как еще она может ручаться за нашу безопасность? Как еще защитить деревья?

— Что случилось? — спрашивает Дориан наконец и показывает на испачканную кровью повязку.

Об этом я совершенно забыла. Но я ни в коем случае не могу рассказать Дориану и остальным, что действительно произошло.

— Долгая история, — уклоняюсь я.

— Итак, ты сбежала?

— Абель мертв, — только и говорю я.

Я не предам сама себя. Не буду рассказывать, что смерть Абеля значит для меня больше, чем просто товарищ павший на войне. Со временем некоторые соратники умирают, и в этом случае существует строгий протокол.

Мы собираемся, вспоминает павшего, вытягиваем сжатые кулаки в воздух, как жест угрозы в адрес министерства, а затем возвращаемся к повседневной жизни, сажаем и культивируем.

Здесь место для работы. Для скорби не остается времени.

— Абель? Я его не знаю. Он был новеньким? Как он умер?

— Он был "террористом". Они его убили, когда он пытался покинуть купол. Такова официальная версия.

— Как оригинально. Бедный парень.

— Я не знаю, что должна рассказать Петре, — признаюсь я.

— Ну, просто скажи ей правду.

— Скажу, но пожалуйста дай мне сначала пойти туда одной, хорошо? И пока я поговорю с ней, побудешь с этими двумя здесь? Я попытаюсь смягчить ее прежде чем признаюсь, что поставила под угрозу дело всей ее жизни, — я с мольбой смотрю на Дориана.

Мы оба знаем, что он станет сообщником, если сейчас согласится прятать Мод и Беа, пусть и на несколько минут. Он оборачивается к ним.

Они все еще под впечатлением. Я не могу винить их. Когда я увидела деревья впервые, то пребывала весь день в состоянии эйфории.

Обычно я не бегаю ухмыляясь как лошадь по местности, но после моего первого посещения этого места, я просто не могла по — другому. Но после долгих лет для меня жизнь вне купола была невозможна, но дела все равно шли.

Кроме того меня утешала мысль, что мои родители умерли не напрасно.

— Мы скучали по тебе, — говорит внезапно Дориан, кладет мне руку на плечо и сжимает его.

Раньше мы флиртовала друг с другом при случае, но сегодня я не способна на это.

— Я хотела бы принести лучшие вести вам, — говорю я и начинаю смеяться, не знаю почему.

— Когда это кто-то неожиданно приходил с хорошими новостями, Алина?

В этот момент к нам присоединяется Беа. Она показывает на рот Дориана, а затем на свою дыхательную маску.

— Как ты делаешь это? — спрашивает она.

— Что если я вам сначала покажу лабораторию, где мы подготавливаем саженцы и семена? А потом я объясню тебе насчет дыхания. Идемте, давайте.

Беа смотрит на меня. — Ты не идешь с нами?

Я бросаю взгляд на Дориана. — Сначала мне нужно к Петре. Вы идите, когда вы закончите с осмотром, покажи им еще и спальный сектор, Дориан, ок? И душ. У нас есть даже горячая вода.

— Так точно, капитан! — салютирует Дориан.

— Что здесь происходит, Алина? — спрашивает Беа.

— Не волнуйся. Осмотрись вокруг, — успокаиваю я ее, а затем спешу по широкому коридору и вниз по лестнице.

На нижнем этаже так темно, что мне приходится на ощупь искать дверь в бункер по мокрой бетонной стене. Там я тоже подаю условный стук.

Через некоторое время я слышу клик, а затем тяжелая дверь открывается внутрь. Я проскальзываю внутрь и закрываю за собой дверь.

— Алина, — шепчет голос.

— Привет, Джаз! — приветствую я и обнимаю девочку с красными кудряшками. — Где она?

— Спит, — отвечает Джаз. — Почему ты здесь?

— Как обычно.

— Кто умер?

Я не могу произнести его имя. — Один из новеньких.

— Что? Новенький? Ой, это ужасно, — отвечает она. — Ты хочешь, чтобы я ее разбудила?

— Хм, лучше не надо.

— Нет, пожалуй стоит. Я могу это сделать. Я могу делать, что я хочу.

Джас прыгает вперед по скудно освещенному бункера. Она самая юная из нас: девятилетняя девочка и единственный человек, насколько я знаю, который родился в пустоши.

Но ее мать не справилась с жизнью здесь, она сдалась и покинула сопротивление, задолго до того, как я присоединилась к ним. Она покинула Джаз, когда та была еще ребенком, не объяснив ничего, не оставив ни сообщения, ни письма.

Никто никогда ничего не слышал о ней. Большинство времени Джаз занята тем, что бегает через рощу и беседует с каждым, кто остановится и улыбнется ей. А если она не на стадионе, то приклеена к Петре.

Я следую за ней. На каждом квадратном сантиметре бункера сидят люди в позе лотоса.

Некоторые лежат свернувшись на одной из походных кроватей.

Вероятно, здесь и в самом деле собрались все двести мятежников, некоторые из них с бумажными книгами из стопки спасенных книг, которая прислонена к стене бункера.

— Алина! — слышу я голос, потом второй, и через минуту я окружена более чем двадцатью друзьями, которые обнимают меня и прижимают к себе. Никто из них не носит прибор для дыхания и через некоторое время маску заберут и у меня.

— Она не нужна тебе здесь, — говорит Зонг, кузен Дориана, и указывает на отверстие в крыше.

— Я установил на восемнадцать процентов. Этого должно хватить, не так ли?

Я киваю.

Зонг наш биохимик. После того как наши инженеры установили закрывающуюся ширму над стадионом, Зонг изобрел метод, чтобы сохранять кислород, который производят деревья и растения, и поставлять в определенные помещения здания.

Хотя многие из нас, как и Дориан, могут свободно дышать, но временами нам всем требуется высокий уровень кислорода, хотя бы для того, чтобы поддерживать мозг в норме.

Зонг — один из важнейших членов сопротивления, он так ценен для сопротивления, что никогда не участвует в миссиях. Петра наблюдает за самыми ценными соратниками, как сторожевая собака.

— Да, спасибо, этого хватит, — говорю я и протягиваю ему свой баллон с кислородом.

В этот момент Джаз прокладывает себе дорогу через группу.

— Эй, тебе нужно идти. Петра проснулась. Она ждет тебя в задней нише.

Я следую за Джаз в заднюю часть бункера. На высоком матраце, который покрывают бесчисленное количество пестрых платков и подушек, сидит скрестив ноги Петра, напевая что-то с закрытыми глазами.