Чтение онлайн

свою ладонь на ее живот. При этом он ни на секунду не спускает с меня глаз, давая мне

понять, что благополучие моей семьи зависит от моего повиновения.

И да: я буду повиноваться. Я пойду на эту прессконференцию. Я расскажу своим

соотечественникам все, что я знаю. Все. Без прикрас. Нет лучшей возможности вынести

правду на свет.

С дыхательным аппаратом за спиной тяжело ползти по глубокому снегу, и если бы я не

знала, что это последняя возможность посидеть под деревом, то я бежала бы обратно в тепло.

Джаз почти добралась до голых веток на кроне дуба. Она прижалась к холодному стволу и

напевает что-то себе под нос.

Дориан тоже почти наверху. Когда я забираюсь на высоту, как эти оба, я ищу для себя крепкий

сук, сбиваю снег и ложусь навзничь.

– Так можно упасть вниз, - кричит Дориан, но я делаю вид, будто не слышу его.

Маскировочный купол не закрывают на ночь так что звезды видны как крошечные точки на

абсолютно черном небе. Я не могу припомнить, когда я в последний раз видела настолько

впечатляющее звездное небо.

Мое дыхание становится спокойнее, и я целиком отдаюсь моменту, наслаждаюсь свободой и

вечными вещами, что меня окружают.

Миллионы и миллионы звезд стоят перед моими глазами. Как я мала и хрупка. Как все не

важно. Когда мой сук скрипит и потрескивает под моим весом; тогда звезды светят

совершенно не впечатляюще.

И если бы самое последнее дерево исчезло с поверхности земли, звезды на небе были бы

неинтересны. Они бы продолжали желать доброй ночи Земле.

Никто из нас не говорит ни слова. Мы лежим на нашем дереве и ждем рассвета.

– Твой отец боялся, что кто-то мог следить за нами, поэтому мы использовали три

разных трамвая, чтобы добраться сюда, - говорит мама и касается моего лица.

Я впервые замечаю, что ее волосы поседели. Я сижу между ней и отцом на диване, пока Олд

Ватсон слушает музыку в спальне.

Уровень громкости максимальный, так что он не слышит нашего разговора.

– Почему ты ничего не рассказала нам, золотце?
– спрашивает отец.

– Я не хотела вас беспокоить сразу после возвращения. Вы через многое прошли. Кроме того

Квинн и я были уверены, что мы сможем найти решение.

– Ну да, пограничников всегда можно подкупить, - говорит отец, как будто делал это

постоянно.

– Но у вас нет денег, - возражаю я и дарю ему улыбку, чтобы он знал, что я не упрекаю его в

этом.

– Верно, но очередь на получение донорских органов слишком длинная, а мне нужна только

одна почка. И только один глаз. Если есть желание, есть и решение, Беа. Я не допущу, чтобы

на моего единственного ребенка охотились, - говорит он.

Мама теребит край юбки. Она знает, что теперь нет никакого решения.

Это правда, что люди продают органы, но процедура занимает месяцы, и кроме того, доноры

должны быть не старше тридцати пяти лет.

– А я действительно думала, что вы, ты и Квинн, влюбленная пара. При этом вы ничем не

занимались по вечерам кроме домашнего задания и дыхательных упражнений. А еще я

думала...
– она не может произнести то, что я однажды сочетаюсь браком с Премиум, что это

была самая большая ее мечта.

– Но, мама, Квинн любит меня. И мы между прочим, занимались еще кое-чем кроме

упражнений, - от этих слов я краснею, а мама улыбается, так же как и отец. И я не могу

понять этого, так как между нами больше не могло бы быть ничего, я не смогла бы выйти

замуж за Квинна и вести обычную жизнь в Куполе. Я практически готова закричать,

напомнив им об этом, когда мама тянет ко мне руки.

– Этот чудной парень! Ему понадобилась целая вечность, чтобы наконец рассмотреть тебя.

– Я все равно никогда не поднимусь до уровня Премиум, - говорю я.

– Нет, не поднимаешься, - моя мама протягивает руку, чтобы погладить папу по лицу.

Внезапно мы слышим стук в соседней комнате и через пару секунд Олд Ватсон прихрамывая

заходит в комнату и начинает копаться в стопке с пультами.

– Включите телевизор срочно! Быстрее, телевизор!
– кричит он. Когда старик находит нужный

пульт он нажимает на большую красную кнопку и экран вспыхивает.

Я смотрю и жду, задаваясь вопросом, что такового важного могут показать, когда на экране

появляется министр юстиции.

– Это официальное объявление от Министерства. Завтра утром мы будем вести прямую

трансляцию интервью с Квинном Каффри, который недавно был похищен террористами,

подвергался пыткам и шантажу.

Появляется фотография Квинна, на которой он выглядит очень молодым, по крайней мере , не

старше двенадцати.

– Что случилось?
– Мама смотрит на меня, как будто бы я организовала все это самолично.

– Тсс, - шиплю я и прибавляю звук.

– Мероприятие пройдет перед зданием Министерства Юстиции. Зрители приглашаются. С

этой целью будут введены дополнительные трамваи. Мы надеемся, что придут многие, в знак

поддержки жертвы от терроризма и ради Министерства, которое борется с терроризмом. В

заключение пройдет марш против терроризма. Я желаю всем вам доброй ночи, - заканчивает

министр юстиции.

Экран ненадолго становится черным, прежде чем начинается реклама нового моющего

средства.

– Почему Квинн согласился на что-то подобное?
– Мама почти кричит и Олду Ватсону

приходится ей напомнить, что надо вести себя тихо.

– Я думаю, Квинн точно знает, что делает, - говорит отец спокойно.

– И это тоже?
– хочет знать мама.

– Незадолго до того как вы пришли в комнату, - отец смотрит на Олда Ватсона, - на мой IPad

пришло сообщение, отправленное с IPad Леннона Каффри.

– И?
– спрашиваю я.

– По правде сказать, я не понял ни слова. Я подумал, что сообщение по ошибке пришло ко

мне. Но теперь все для меня прояснилось, оно видимо вовсе не от Леннона, а от Квинна.