Чтение онлайн

— Господи, Пейдж, ты даже представить не можешь, как сильно я по тебе скучал. — Его голос, слова и то, как он на меня смотрит, окончательно подрывают мою волю, разрушая стены, которые я силюсь поддерживать между нами. Когда он ведёт себя так — и говорит, — тяжело вспомнить причины, объясняющие, почему он мне не подходит. И как легко может разбить мне сердце.

Заставляю себя вспомнить все те месяцы, что я проносила его ребёнка без него, бешеную поездку в больницу и то, как цеплялась за руку Эрин во время родов. О чём это говорит? Если вы не помните ошибок прошлого, значит, следует их повторить. Поэтому я вынуждаю себя вспомнить. И с воспоминаниями приходит боль разгромлённого сердца.

— Точно, ты ж так скучал по мне, что даже не позвонил. Ты ни разу не спросил у своей сестры обо мне или ребёнке. Как ты мог по мне скучать, если я тебе даже не нравилась? Ты винил меня за всё, и если быть честной с собой, я уверена, и сейчас наверняка винишь. — Я благодарна, что у меня получается высказать всё, не надломив голоса.

— Нет, всё было не так. Не было дня, чтобы я не думал о тебе, — шепчет он измученно.

— Ничего не выйдет, потому что у нас ничего не получится. Начинать что-то между нами — не просто плохая идея, а самая настоящая катастрофа.

Я двигаюсь, прокладывая между нами расстояние. И следующее, что я понимаю — он притягивает меня рукой за талию, зарываясь лицом мне в шею.

И Господи помоги мне, несмотря на всё мною сказанное, всё о чём знаю сердцем, я обмякаю.

Вместо того, чтобы оттолкнуть его, мои руки перепархивают на его плечи, в то время как сердце неистово колотится в груди. Он сказал, что скучал по мне. А я скучала по этому — по его лёгкой щетине, трущейся об мою кожу. По его возбуждающему запаху.

— Скажи, что ты этого не хочешь, — тихо рычит он мне на ухо, прижимаясь эрекцией к моему центру и сжимая в ладони мою ягодицу.

Желание пронзает меня, будто нож, и стон, исходящий от самой отчаявшейся моей части, срывается с губ одновременно с тем, как увлажняется лоно.

ОБожемой, как же давно это было.

Обняв руками его за шею, я игнорирую громкий звон предупреждающих колоколов в голове. Сейчас от них легко отмахнуться, ведь он держит меня в руках, прокладывает поцелуями дорожку вверх по длине моей шеи, поднимаясь к челюсти и, наконец, добираясь до уголка рта.

Он роняет вторую руку к другой моей ягодице, и с силой прижимает меня к себе.

Я ловлю ртом воздух, дыхание становится хаотичным. Желание держит меня в тисках, и всё о чём я могу думать — это о том, как он окажется внутри меня. Очередной прилив влаги гарантирует, что будь он сейчас там, моё тело было бы уже воспламенённым и готовым для него.

— Мне этого не хватало. — Он низко рычит и обменивается со мной мелкими глотками воздуха, степенно раскачивая бёдрами, чтобы я могла ощутить в головокружительных деталях, как сильно он мной заведён.

Когда он, наконец, накрывает ртом мои губы, голод внутри меня берёт себе бразды правления. Митчу, как и мне, не хватает сил на сопротивление, его поцелуй стремительно перерастает в упоение.

Дыхание становится жертвой лихорадочного скрещивания ртов. Но сейчас, я бы предпочла, чтобы его язык сплетался с моим, нежели нормальное дыхание. У него не получается поцеловать меня достаточно глубоко. У меня не выходит подобраться к нему достаточно близко.

Я так растворяюсь в поцелуе, что только через несколько секунд до меня доходит, что мы двигаемся прямиком к дивану. Но из меня не вырывается возражений, когда он опускает меня на спину и ловко расстёгивает платье, сдвигая его вниз. Только тогда он разрывает поцелуй. И от вида моей груди, прикрытой лифчиком без бретелек, он издаёт горловой звук, умело расстёгивая переднюю застёжку. Целое мгновение он глазеет на мою обнажённую грудь, пожирая её взглядом.

— Красавица, — хрипло шепчет Митч, прежде чем опускает голову и вбирает в рот мой правый сосок.

От удовольствия соприкосновения, курсирующего по мне, из лёгких пропадает весь воздух. В голове творится хаос, побуждая мой центр пульсировать в такт движениям его рта на моей груди.

Он обводит мой сосок, затем щёлкает по нему языком, сводя меня с ума от вожделения. Наигравшись с ним и добившись от меня бездумных всхлипов, он втягивает его так глубоко, что тот касается нёба.

Я пытаюсь подавить напрашивающийся всхлип наслаждения, но проваливаюсь. Звук громко разносится в тишине комнате. Он никогда не делал так, чтобы я кончала от его рта на своей груди, но сегодня вполне может. Моё тело даже больше чем просто готово, ещё и засуха, продлившаяся больше года, увеличивает шансы.

— Митч, — издаю стон, снова и снова перебирая его волосы пальцами, пока пульсирующее напряжение во мне достигает невыносимого уровня. Зависнув надо мной, он скользит рукой мне под платье. Его голая рука на моём бедре — прямиком из снов. Тех снов, которых я стыдилась. Эротических снов о парне, который бросил меня.

Парне, который бросил меня.

Эти слова эхом отдаются в голове, отказываясь останавливаться, несмотря на агонию в лоне, которую только Митчу по силам удовлетворить. Он подарит мне оргазм из моих снов… и что потом?

Куда заведут отношения, за плечами которых подобное предательство и такое ничтожное доверие? Я стряхиваю с себя сексуальную медлительность, которой не могу позволить себе поддаться, и настойчиво упираюсь в его твёрдые плечи.

— Митч, мы должны остановиться. — Может, мой голос и трясётся, но разум настроен решительно.

Он застывает, его рука остаётся в дюйме от места, где я влажная и пульсирующая. Я задерживаю дыхание, молясь, что он остановится и мне станет легче сопротивляться тому, чего требует тело.

Он смотрит на меня с расширенными зрачками.

— Почему мы должны остановиться? — спрашивает он, смешав в своём голосе желание и разочарование.

Продолжаю давить на его плечи, пока не чувствую, как его мышцы поддаются, и он отстраняется. Рухнув спиной на диван, он прикрывает предплечьем лицо.

Я занимаю сидячее положение, торопливо застёгивая лифчик и возвращая на место платье.

Из него вырывается судорожный вздох.

— Ты же знаешь, что я сегодня не усну? — говорит он напряжённым голосом, не убирая руки с глаз.

Мой взгляд устремляется к его промежности, где по-прежнему беснуется его стояк. Стиснув ноги, сжимаю влагалище, как будто это может предотвратить прилив тепла.

Поспешно поднимаюсь на ноги и отворачиваюсь, становясь к нему спиной. Сейчас смотреть на него не лучшая мысль.

— Это было ошибкой, — говорю я, сложив руки на груди и сжав собственные плечи.

Услышав, что он задвигался, я поворачиваюсь, не давая ему возможности подкрасться ко мне. Потому что так он и поступал. Вернулся в мою жизнь и забрался мне под кожу. И я не знаю почему — потому что с ним у меня были самые серьёзные и длительные отношения за всё время, или потому что он отец моего ребёнка. Или, возможно, всё сразу. Понятно только, что от этого я становлюсь перед ним жутко уязвимой. Повторения быть не должно.