Поймать и женить
Шрифт:
– Нет, не дурак, это точно.
– Я тебе и говорю! Жень, а вы… Ой, подожди, там кто-то ключом шебуршится, наверное, мужики пришли! – И Катерина бросила трубку. Евгения разделась, прошла в ванную комнату и задержалась у зеркала. Почему сестрица ее тыквой назвала? Очень интересная женщина. И волосы вон как лежат, и глаза горят. Недаром же сегодня новый знакомый просто глаз с нее не сводил. И ладно бы мужик был какой-нибудь… второсортный, а то ведь жених просто загляденье! Нет, не так, это она, Евгения, невеста хоть куда!
У Кулакова день начался обычно: встал, быстро оделся и понесся с Одером на пробежку.
Своей собаке Кулаков давал нагрузку с самого утра, да и себе заодно. Пробежались по набережной, до стадиона, там передохнули и махнули два круга. Потом обратно. Нет, не сразу домой. Отчего-то Одер на обратном пути всегда забегал в старый двор, туда, где они раньше жили все вместе одной, дружной семьей. Надо же, столько времени прошло, а он никак забыть не может… А может, потому и не забывает, что Кулакова и самого туда тянуло, словно магнитом. И ни разу он не повернул собаку обратно.
– Одер, рядом, – перешел на ходьбу Кулаков, когда они добрались до старого двора. – Ну и кого ты высматриваешь? Она так рано не встает. Ей на работу к десяти. Спит она, брат, так что…
– Борис! Привет! Закурить не найдется?
К Кулакову чуть косолапой походкой торопился старожил этого дома, дядя Кузьма. Он жил здесь очень давно, знал соседей, был в курсе всех событий и эдаким местным справочным бюро.
– Нет у меня, дядь Кузьма, бросил я, – пожал руку старожилу Кулаков. – А ты чего сегодня так рано вышел?
– Так петухи разбудили! Нет, я серьезно. Вон на том балконе, видишь? Да ты левее бери! Вон там… Вон там бабка какая-то петушню развела, те и голосят, когда их никто не просит! А я ж раньше-то в деревне проживал, ну и… Просыпаюсь, едрит твою селедку, и хоть себе глазья потом зашивай!
– Тяжело тебе, дядя Кузьма, – усмехнулся Кулаков.
– Так вот я с чего и прошу у тебя закурить! А у тя, вишь ты, жисть неплохая, коль сигаретов не потребляешь.
– Неплохая, – задумчиво кивнул Кулаков.
– Да и прально, че те тужить? Молодой, здоровый бугай, жена красавица. Вчера твою видел – хороша. Ты ее береги, она у тя хорошая.
– Берегу, дядя Кузьма.
Все знал дядя Кузьма, но вот то, что Борис уже давно с женой в разводе, не ведал. И для него Борис все еще был семейным.
Вздохнув, Кулаков поднялся.
– Ладно, дядя Кузьма, побежали мы с Одером, а то мне на работу пора.
– Беги, чего ж не бежать, – произнес старик и еще долго смотрел на уходящего Кулакова.
Занятия начались со знакомства – пришла Даша с маленькой Тикой.
– Ой, ну надо же! Кого только не тащат! – фыркнула здоровенная Полина Александровна с бульдогом Лялей. – Чего там дрессировать-то? На нее моя Ляля гавкнет, и все, скончается собачонка от сердечного приступа.
– А вот мы и будем стараться, чтобы она привыкала к разным гавканьям, а ваша Ляля чтобы зря не гавкала, – строго проговорил Кулаков. – Очень хорошо, что девушка… Как, простите, вас зовут?
– Даша Зотова! – весело объявила она. – А это моя крошка Тика.
Кого же она напоминает? Кулаков не мог вспомнить.
– Хм… Да! – опомнился он. – Так о чем мы…
– Что очень хорошо, – подсказала Полина Александровна.
– Очень хорошо? – растерянно поморгал Кулаков. – Да! Очень хорошо, что вы, Даша, к нам пришли. Мы все рады.
Девчонка встала в самый конец шеренги.
Конечно, ей, как новенькой, Кулаков уделял гораздо больше внимания, чем остальным, но так он поступал с любым новеньким, и все же ему казалось, что его тянет к этой девчушке. Нет! Ни в каком-то там сердечном плане, а в… да черт знает в каком. Его тянуло, он этому противился.
– Что вы ее десять раз «ко мне» позвали, Даша? – упрямо смотрел на собачку Кулаков. – Она сейчас возбуждена, здесь столько собак, она никого не знает. Не станет она команду выполнять.
– А она ее никогда не выполняла, – сообщила Даша.
– Ну и зачем тогда? Вы так только команду сорвете! Надо сначала успокоить собачку. Познакомить ее с другими псами. Но не со всеми! Полина Александровна, вы Лялю пока не отпускайте, она у вас любит маленьких потрепать.
– Она думает, что это игрушка! – защитила свою питомицу тучная Полина Александровна.
– Нет, она свою власть над ней хочет показать, – возразил Кулаков.
– Массой задавить, – подсказал пенсионер Игорь Васильевич. – Она и мою Белочку хотела подавить, так я так тихонечко ей – тык иголочку в пузо, и она больше ничего от Белочки не хочет, не подходит.
– Ах ты гад какой! – взвилась Полина Александровна. – Я тебя самого иголочкой как тык! Так ты и вовсе…
– Молчать! – крикнул Кулаков, и гневная женщина застыла с раскрытым ртом. – Собак привели воспитывать, а сами? Какое у нас первое правило?
– Успокоиться.
– На площадке работать со спокойным настроем.
– Быть спокойными и уверенными! – загалдели собаководы.
– Вот именно, – кивнул Кулаков. – Все разборки после занятий. Если вам, конечно, воспитание позволит. А здесь – только работа. Кому не нравится, прошу покинуть площадку. Деньги верну незамедлительно.
– Да ладно, чего там, – пробормотала Полина Александровна. – Не буду я… Просто обидно, когда мою Лялю – тык!
– Все! Полина Александровна, пойдемте, вы мне покажете, как вы научились брать палочку у Ляли.
– Ой! А ведь отдает! – обрадовалась пышная женщина и легко побежала на другой конец площадки, чтобы спустить с поводка своенравную псину и показать все свои достижения.
– Хорошо, Полина Александровна, только сами будьте чуть свободнее, раскованнее, меньше фальши. Зачем вы так запрыгали, будто мячик? Похвалили, дали лакомство, и хватит. Она и без вас легко возбуждается. Юра! Мальцев! Ты мне хотел аппортировку показать. Показывай!
Кулаков ходил от одного собаковода к другому, смотрел собак и забыл про новенькую.