Чтение онлайн

«Ваше величество, а вы не хотите рассказать Дариссу, кто вы такая? А то очень уж у вас много недомолвок. А это не есть хорошо, — хмыкнула совесть» Конечно, хочу, но нельзя же. Он не поймет, обидится, отведет за руку во дворец, сдаст на руки Наставнику и больше никогда со мной не будет разговаривать. Так, чисто из патриотических соображений и просто вредности. А приказывать ему остаться я не буду. Нет, это не хорошо. Он не должен знать. Лучше я придумаю какую-нибудь правдивую историю. Вот, так и сделаю. «Самообман никогда не покинет тебя, — злобно прошептала совесть. — Вроде скоро день рождения, перелом возраста, а ты по-прежнему ведешь себя как ребенок. Хотя, должна признать, что за время путешествия ты немного повзрослела. Стала менее доверчива, даже рассуждать более-менее логически научилась. А не то, что раньше — одни эмоции и наивная детская вера в любую чепуху» Видимо, расшалившаяся совесть тоже один из аспектов моего взросления. Где ж ты пропадала, голубушка, столько лет? Не было, а тут проклюнулась. Что-то не догадалась я спросить у Гридея, как эльфы взрослеют. А надо было. Откуда я теперь узнаю подробности? Вдруг я с ума начну сходить, не выдержу резких перемен в себе? Как мозг набекрень станет, так и все, пиши-пропало. «А кто сказал, что он у тебя и так не набекрень? Может, наоборот, мозги на место встанут. Хоть на человека будешь похожа» Я эльф, я не могу быть похожа на человека. Хотя сейчас чистокровных эльфов и не осталось почти. Все очеловечились, посбили спесь, поселились среди людей и стали дальше разбавлять свою кровушку. Даже я, чистокровный эльф, часто забывала о своем происхождении и называла себя человеком. Последнее многочисленное поселение остроухих осталось позади, скрытое в лесу, вымершее и запустевшее.

Куда делись остальные эльфы, никто толком не знал. Говорили, что их истребили маги, потому что не выдерживали превосходства над собой. Конечно, куда каким-то Перворожденным до великих чародеев? А остроухие смели заявлять о своем превосходстве, кичились своими способностями, которые оказывались иной раз сильнее, чем у самых могущественных архимагов. Также говорили, что они просто покинули континент, а те, что остались, перебрались поближе к людям. Оставшиеся на континенте эльфы об этом ничего не рассказывали, только нетерпеливо цокали языками и недвусмысленно поглаживали рукояти клинков, если кто-то слишком настырный пытался докопаться до этой тайны. Чаще всего доставали бедных эльфов ненавистные маги. За что немедленно получали на орехи и бежали жаловаться в городскую стражу. Жалобы поднимались выше, пока не достигали правителей. Но мы, скромные вершители судеб мира сего, лишь разводили руками — мол, эльфы и так жизнью обиженные, еще не хватало их привлекать к суду по таким пустякам. Конечно, остроухие тоже привлекались к суду, но за более серьезные проступки или преступления. В Ксавии эльфы вообще пользовались особым почетом. Все правители традиционно были эльфийского происхождения, что давало повод думать, что в моей стране находились знаменитые эльфийские леса. А леса вырубили людишки, когда эльфы покинули эти места. «Традиции, похоже, не так уж и незыблемы. Где же вы себе найдете в мужья эльфа? — едко поинтересовалась совесть» Что-то я слишком часто стала думать о мужьях, детях и семейной жизни. А что всему виной? Правильно, это дурацкое эльфийское взросление. Нет, определенно,

человеком быть выгоднее. Они к этому приходят постепенно, а не сшибает им что-то в голову, и они загораются какой-нибудь идеей.

— Вы слышите? — спросил Дарисс, выводя меня из раздумий. — Ну-ка стойте! Мы остановились и прислушались. Где-то впереди слышалось утробное рычание и недовольное ворчание. Видимо, упыри, вопреки всем канонам, ночью прятались где-то в расщелинах и пещерах. Марэль, как всегда, вытащил свой верный меч, Тень вытащила из сумки нож, хотя я сомневалась, что девушке хватит смелости (и дурости) пойти на нежить с ножом. Я не стала ничего вытаскивать или вызывать, а просто подошла поближе к Дару. Если что, он меня защитит. Я на это надеюсь, по крайней мере. Мы прошли мимо подозрительной расщелины, но на нас никто не выпрыгнул и не попытался съесть. Мы с Тенью расслабились, а мужчины, наоборот, еще больше подобрались. Дар материализовал уже знакомый мне ядовито-зеленый сгусток пламени, Марэль перехватил меч поудобнее и напрягся. Мы осторожно двинулись дальше по дороге, как можно тише обходя расщелину. К счастью, нас не заметили или просто не могли себе позволить выползать оттуда ночью. Серпантин уходил высоко к вершинам, и мы все тяжелее и тяжелее передвигали ноги и дышали, ведь, чем выше, тем труднее находиться на такой высоте. На самую вершину нам не надо было, а лишь подняться до развилки, которая расходилась двумя лентами-дорожками. Одна вела дальше, на вершину, другая вилась по выступу, спускалась вниз, переходя в небольшое ущелье, которое выводило путников в равнину, что простиралась за горами. До развилки мы дошли только на рассвете. К моей нелюбви к пещерам теперь прибавилась нелюбовь к горам.

— В жизни больше сюда ни ногой! — согнувшись пополам и упираясь руками в колени, сказала я, тяжело выдохнув. — Тут так на голову давит и дышать тяжело, что просто какой-то ужас.

— Ты можешь не причитать, а? — осклабился Марэль. — Нам ничуть не лучше твоего, но из нас четверых только ты умудряешься постоянно ныть и жаловаться! Даже Тень молчит, хотя она вообще всю жизнь провела в деревне и для нее все это в новинку.

— Отстань от нее, — вступилась за меня Тень. — Я понимаю, что она подрывает нам боевой дух, но она не бравый солдат, чтобы переносить все тягости с легкостью. Марэль обиделся на Тень и перестал со всеми разговаривать. Ах, вы только посмотрите, какие у нас обидчивые командиры пошли! Прямо слово поперек не скажи!

В ущелье было холодно, сыро и воняло ничуть не лучше, чем в пещерах. Ветер свистел в узком коридорчике, надрывно подвывая. Я ежилась даже закутанная в одеяло, добытое из сумки и теперь волочившееся по земле в силу моего маленького роста. Тень была в плаще, ей было и так не холодно, а вот Дар, кажется, простудился. Он поминутно чихал, хлюпал носом и был подозрительно красным. Я сжалилась над беднягой и протянула ему второе одеяло, но он решительно отказался, гордо вышагивая впереди. Нет, я, конечно, понимаю — мужская честь и стать, но не доходить же до абсурда! Ему что, ущемит где, если я немного ему помогу? Нет, мы же гордые, дайте умереть достойно, истекая кровью. Или соплями, что более подходит в данной ситуации.

— Дар, давай сниму озноб! — предложила я, настраиваясь на долгие уговоры и споры.

— Не надо, пройдет, — вполне предсказуемо ответил некромант.

— Слушай, ты можешь хоть раз не упрямиться и не спорить, а просто принять помощь? — возмутилась я. — Давай я сниму озноб и остальные «прелести», мне же не трудно, да и тебе будет намного легче! Почему меня ты лечишь, не обращая внимания на мои протесты, а к себе хочешь какого-то другого отношения?

— Потому что ты женщина, ты слабая, о тебе надо заботиться, — издевательски сказал мужчина. — А я здоровый мужик, что мне будет? О Светлоликий, за какие грехи ты послал мне этого упертого осла? Почему его нельзя чем-нибудь ударить, чтобы не упрямился?

— Терпеть не могу, когда они начинают выяснять отношения! — в сердцах сплюнул наемник и, взяв Тень под локоток, увлек вперед, не дожидаясь нас.

— Видишь, ты настолько невыносим, что уже люди не выдерживают и разбегаются! — укорила я его. — Давай полечу, а?

— Что ты как курица-наседка? Вот ведь пристала! На, полечи, только отвяжись! — разозлился некромант, распуская шнуровку на рубахе.

Я прикоснулась к груди и быстро отдернула руку. Вот и все, температура снята, насморк тоже.

— Стоило из-за такого разводить столь длинные и гневные тирады? — простодушно поинтересовалась я, снова закутываясь в одеяло и разворачиваясь, чтобы пойти за Тенью и Марэлем. Дарисс недовольно что-то проворчал и пошел рядом со мной.

— Как-то холодно для конца августа, — недовольно сказал он. — Сейчас все ка-ак простудимся.

— Да нет, чуть-чуть прохладно, не более, — пожала плечами я. — Я вон вообще босиком, мне нормально, а вот плечи мерзнут. Слушай, а ты-то как умудрился простудиться?

— Плечи у нее мерзнут. Ты бы еще в нижнем белье ходила, а потом удивлялась. Кто ж кофты с открытыми плечами покупает в дорогу? — снова проворчал мужчина. — Где я умудрился простыть? А ты у меня всегда одеяло отбираешь, а у тебя его отнимать как-то не по-мужски. Мелкая, а весь лежак занимаешь. Мне капнуло на нос, и я посмотрела на пасмурное небо. Оно было затянуто низкими тучами, которые быстро неслись по небосводу. Главное, чтобы дождь был не сильный, а то нам даже спрятаться негде. Осень подкралась незаметно, капризничая, словно переменчивая барышня: то лил дождь, то светило яркое солнце, и было очень жарко. Буквально через полмесяца мне семьдесят. Как быстро время пролетело. Надо перестать думать об этом взрослении, чтобы его хайн побрал. Я и так в ужасе, а если еще постоянно об этом вспоминать, так недолго и двинуться.

— Чего молчишь? — спросил Дар, выдергивая меня из раздумий.

— Ты меня о чем-то спрашивал? — удивилась я. — Я задумалась что-то.

— Я спрашивал, что ты будешь делать после того, как наше небольшое путешествие закончится?

— Вернусь в Мортан, я же там живу и работаю, а ты все-таки в Гатту поедешь? — как можно безразличнее поинтересовалась я.

— Да, мне некуда больше ехать. Не в Сорию же в самом деле подаваться, да и жарко там. Я вот о чем тебя хотел попросить… Раз уж ты обещала замолвить словечко обо мне королеве, то, может, еще про артефакт расскажешь?

— Чтобы за тобой прекратили гоняться еще и из-за артефакта? Хорошо. А ты уверен, что за убийство Элианы и ее любовника тебе что-то грозит? Столько лет прошло, а ты еще не в тюрьме, значит, никто не стал заниматься таким мелким происшествием.

— В общем, — нехотя сказал некромант, — за неделю до нашего с тобой знакомства, ко мне пришел мужчина, показал удостоверение сотрудника Службы безопасности и предложил поговорить. Он показал все улики, что против меня собраны. И не за одно только убийство, но и за мелкие проступки. Насколько я понял, меня таким образом пытались прижать, раскрутить, как особо опасного преступника, отобрать все имущество и забрать артефакт.