Чтение онлайн

— У тебя это выглядит так естественно, — замечает Андерсон, доливая мне разбавленную газировку. — Когда я танцую, моя жена говорит, что я похож на неисправный робот-пылесос, который раз за разом бьется о стену.

Сжимаю край барной стойки пальцами, когда пытаюсь представить себе аналогию. И не могу. Выдохнув смех, я пожимаю плечами.

— Раньше я не любила танцевать. Мне никогда не нравилось внимание к себе, яркий свет и большие толпы.

— Что изменилось?

Моя улыбка становится неуверенной.

— Мальчик.

— Ах. Всегда так. — Он упирается обеими ладонями в барную стойку и наклоняет голову. — Когда ты танцуешь, кажется, что ты совсем в другом месте, — размышляет он. — Куда ты уходишь?

Медленно выдохнув, я тянусь к стакану, нащупываю соломинку и снова смотрю на него.

— К тому мальчику.

Я возвращаюсь домой чуть позже полуночи, захожу в фургон, включаю свет и направляюсь в миниатюрную спальню в дальнем конце. Облачившись в уютную пижаму, выпив стакан воды и почистив зубы, я достаю из крошечного ящика стола блокнот и беру ручку.

Внутри блокнота лежит список.

Это список всего того, что Макс хотел, чтобы я сделала.

Познакомиться с новыми людьми.

Научиться пускать «блинчики».

Наблюдать каждый восход и каждый закат.

Найти мост и бросать палочки в ручей.

Танцевать, независимо от того, кто смотрит.

Прочитать столько книг, сколько сможешь.

Составлять списки.

Пить «Доктор Пеппер».

Скакать на лошадях, пока не перехватит дыхание.

Открыв синюю ручку, я добавляю еще по одной галочке в колонки «танцевать» и «пить «Доктор Пеппер». Затем с меланхоличной улыбкой убираю блокнот обратно в ящик и забираюсь в постель.

Галочки № 122 и № 146.

ГЛАВА 44

ЭЛЛА

— Ты выглядишь потрясающе!

Бодрый голос Бринн — музыка для моих ушей, пока я лежу в траве, задрав лицо к небу и держа перед собой телефон. — Спасибо. Это был веселый день.

— Надеюсь, у тебя был самый лучший день рождения, подружка! Хотела бы я быть там с тобой. — Ее яркая улыбка сходит на нет, на мгновение превращаясь в недовольную гримасу, а затем снова сияет. — У Кая сегодня была художественная выставка.

— Я знаю, это так волнующе, — говорю я с ухмылкой, наблюдая, как Кай появляется на экране телефона.

Он машет рукой и откидывает назад челку.

— С днем рождения, Элла.

— Спасибо, Кай. Поздравляю!

— Спасибо. Это было здорово.

— Не слушай его. — Бринн толкает его в плечо своим. — Это было грандиозно, Элла. Шикарная вечеринка, шампанское, важные люди. — Она восторженно вздыхает. — Его картины вызывали восхищение. Папы оба рыдали. Серьезно, их шампанское на восемьдесят пять процентов состояло из слез.

Кай вздыхает.

— Она преувеличивает. Картины привлекли внимание людей только тогда, когда они приняли их за случайное пролитие краски.

Телефон сотрясается от моего хихиканья.

— В этом вопросе я на стороне Бринн. Я знаю, что это было эпично.

— Думаю, все прошло довольно хорошо, — соглашается он, не в силах подавить гордую улыбку, озаряющую его лицо.

— Расскажи мне о своем особенном дне, — просит Бринн.

Кай машет мне на прощание, и моя лучшая подруга берет меня с собой, порхая по маленькой квартире, которую они делят на юге Флориды после того, как два года назад официально начали свои отношения. Мимо проносятся розовые стены и девчачьи безделушки, пока она идет на кухню, чтобы налить стакан сока.

— Мы с Натин начали день с наблюдения за восходом солнца, а потом немного покатались на лошадях, — рассказываю я ей, вспоминая, как свежий ветер овевал мои щеки. — Мы пообедали на площади, побродили по ремесленным лавкам и послушали живую музыку, а затем немного поработали в конюшне. Потом Натин приказала мне одеться, завить волосы, нанести макияж и не делать абсолютно ничего до конца дня. — Я пожимаю плечами, довольная своим довольная своим обычным распорядком на день рождения. — Так я и сделала. Это было потрясающе.

— Подожди, ты не выпила все коктейли? Не блевала кому-то на колени, как подобает настоящей имениннице?

Я морщу нос.

— Точно нет.

— Это к лучшему, — бормочет она, сделав паузу. — Утром у тебя собеседование.

— Я тебе об этом говорила?

Она отпивает сок из стакана.

— Конечно. Ты упоминала об этом на прошлой неделе.

— Точно. — Я киваю, и в груди у меня трепещет при мысли о том, что я стану менеджером со стабильной работой. Это откроет столько возможностей в будущем в этой сфере. — Было здорово работать с Натин и заново узнавать все о лошадях, — продолжаю я. — Но думаю, что наконец-то пришло время расправить крылья.

Бринн прислоняется к стойке.

— У меня хорошее предчувствие, — говорит она. — Очень хорошее.

— Правда?

— Да. Я определенно думаю, что ты получишь эту работу.

— Это было бы замечательно. И я думаю… — Слова обрываются, а в горле начинает жечь. — Я думаю, Макс будет очень гордиться мной.

Ее глаза наполняются слезами, когда проходит несколько напряженных секунд.

— У него все хорошо, Элла. Кай разговаривал с ним на прошлой неделе. Он спрашивал о тебе.

— Да? — В моем горле вспыхивает огненный шар. — Приятно слышать.

— Он всегда спрашивает о тебе.

Горячее давление обжигает мои глаза.

В тот день посреди гравийной дороги, когда камни давили нам на колени, а прощание резало по сердцу, я всерьез приняла мольбы Макса. Я заставила своих друзей пообещать, что они никогда не скажут ему, где я, никогда не дадут ему мой новый номер. Они все согласились. Даже мама.

Они все поняли.

И теперь, несмотря на то что мне стало лучше, и я прошла такой долгий путь, я не знаю, изменилось ли что-нибудь для нас. Я не знаю, хочет ли он меня слышать. Может быть, он заставил меня пообещать ему это ради нас обоих. Ради его внутреннего спокойствия.

Я думала о том, чтобы связаться с ним, больше раз, чем могу сосчитать.

И почти сгибалась под натиском искушения.

Так прошло почти три года. Макс выглядит счастливым, уравновешенным, успешным, свободным от шлейфа трагедии, который, казалось, всегда следовал за нами по пятам и разъедал нас, как злокачественная опухоль.

Говорят, что единственный способ по-настоящему исцелиться и отпустить ситуацию — это с глаз долой и из сердца вон.

Может быть, Макс наконец отпустил.