Чтение онлайн

– Позвольте уточнить, – произнес доктор Кроппер, беря скальпель, – когда умер мистер Бенделоу?

– Вчера, примерно в пять часов дня, – ответил Моррис.

– Вот как? – воскликнул доктор, беря безжизненную руку покойного и роняя на кровать. – Значит, вчера днем. Вот видите, Грей, как сложно определить время наступления смерти. Если бы мне показали тело и спросили, когда этот человек скончался, я бы ответил, что, скорее всего, три-четыре дня назад. Потому что нет ни малейших следов трупного окоченения и прочего. Вот такие дела.

– Да, – согласился я. – Мне тоже показалось, что с момента наступления смерти прошло больше суток.

– Об этом я и говорю, – заметил Кроппер и занялся покойным.

Я не стал вникать, что он делает, и предоставил доктору самостоятельно подтвердить свой диагноз.

По его просьбе Моррис принес свечу и встал с ней в указанном месте. Я от нечего делать стал смотреть в окно, откуда был частично виден канал. Уже взошедшая луна освещала бледным светом покрашенный белой краской корпус голландского шлюпа, вставшего у небольшого причала. Картина радовала глаз, особенно по контрасту с грязью и запустением, царящими по соседству. Я решил, когда все закончится, неспешно прогуляться вдоль канала по дорожке.

– Грей, где вы? – услышал я голос доктора Кроппера, он стоял, выпрямившись, со скальпелем и пинцетом в руках. – Если хотите, взгляните. Типичная злокачественная опухоль. Теперь мы можем подписать свидетельство с чистой совестью. Я сейчас зашью разрезы, а потом мы положим его обратно в гроб… Мистер Моррис, полагаю, у вас есть бланки свидетельств?

– Есть, – ответил тот. – Когда закончим здесь, спустимся вниз. Они там.

Провожать нас вниз не было необходимости, поскольку я здесь бывал неоднократно. Так что, положив покойного в гроб, мы оставили мистера Морриса завинчивать шурупы на крышке, а сами спустились в гостиную.

Здесь под наблюдением хозяйки и двух старых дев мы быстро заполнили три формы бланков – А, В и С. Форму А я вручил миссис Моррис, а две другие доктор Кроппер сунул в конверт с адресом медицинского эксперта и обещанием сегодня же отправить его по почте.

Затем он оглядел всех с улыбкой:

– Ну что ж, теперь я должен ехать. Вас куда-нибудь подвезти, Грей?

– Спасибо, не надо, – ответил я. – Мне хочется пройтись пешком вдоль канала. Миссис Моррис, вы не скажете, как попасть к нему отсюда?

– Не знаю, – ответила она. – Вот провожу доктора Кроппера, тогда поднимусь наверх, спрошу мужа. Думаю, он знает.

Мы вместе проводили Кроппера к двери. На этот раз все обошлось без происшествий. Посмотрели, как он садится в свою двухместную карету, и вернулись в прихожую, где уже стояли старые девы, собираясь уходить. Но миссис Моррис их задержала, предложив поужинать и добавив:

– Кроме того, я думаю, вы захотите еще раз увидеть мистера Бенделоу. Когда доктор Грей уйдет, я провожу вас туда.

– Конечно, конечно, – закивала мисс Дьюзнеп.

Хозяйка повернулась ко мне:

– Муж говорит, что на дорожку вдоль канала можно выйти по переулку слева от дома. Там дальше есть спуск.

Я поблагодарил ее и, попрощавшись со старыми девами, наконец смог вырваться на свежий воздух.

Не так уж долго мне пришлось поработать, замещая доктора Корниша, всего несколько недель, но за это время я успел так втянуться в дела, что сейчас снова чувствовать себя свободным было непривычно и даже немножко тоскливо. Нет, пора остепениться. Хватит мотаться по чужим углам и переезжать с места на место.

С такими мыслями и чувствами я шел по переулку, а затем дальше по узкому арочному проходу, где можно было двигаться, только едва не касаясь плечами стен. Проход закончился спуском к идущей вдоль канала дорожке.

Я постоял пару минут, любуясь висевшей в небе почти полной луной. Она освещала сам канал, но дорожка оставалась в глубокой тени. Справа от нее возвышалась стена, за ней – дома. Слева вдали можно было разглядеть теряющийся в вечерней дымке мост, а ближе – парусник, мачта которого отчетливо выделялась на фоне серого неба.

Естественно, я направился к паруснику, неторопливо шагая и с удовольствием набивая трубку. Днем это место никакой красотой не отличалось, но сейчас, при луне, сцена выглядела почти романтической. Я прислушался к тишине. Кроме доносящегося из-за стены приглушенного шума улиц не было слышно ни звука. И вокруг ни души. Единственное, что выдавало присутствие человека, – это мерцающий свет в окнах кают голландского парусника.

Необыкновенно умиротворенная обстановка подвигла меня к ленивым размышлениям о том о сем и ни о чем конкретно. Я шел, с наслаждением попыхивал трубкой, легко ступал по дорожке, чтобы не потревожить благодатную тишину. Где-то там, неподалеку, в загадочном доме лежал на своем узком ложе Саймон Бенделоу, и, возможно, именно сейчас мисс Дьюзнеп и ее приятельница на прощание вглядывались через целлулоидное окошко в его изможденное желтое лицо.

Я поднял глаза, пытаясь определить, где находится этот дом. Но признаюсь, что даже не было понятно, в какую сторону смотреть.

Двигаясь дальше, я начал различать корпус парусника, а напротив, у дорожки – небольшое хозяйственное строение вроде сарая. Перед ним у небольшого причала – погрузочная лебедка. На подходе к ней я заметил в стене дверь, ведущую, наверное, к какому-то дому наверху. А вот и сарай, небольшое деревянное сооружение непонятного назначения.

В этот момент на паруснике возникло небольшое движение. Кто-то вышел на палубу и запел. Там, в каюте – теперь я это заметил – было веселье, небольшая пирушка. А моряк на палубе очень мелодично пел, но песня была мне незнакома.

Я подошел к причалу, встал рядом с лебедкой, начал слушать. Неожиданно лебедка скрипнула, а в следующий момент что-то сильно ударило меня в бок, задев руку, и я полетел в воду.

К счастью, я хорошо плаваю, так что быстро добрался до мелкого места и встал в воде чуть выше колен, не то чтобы встревоженный, скорее озадаченный случившимся. Вначале надо было достать шляпу, которая плавала неподалеку, а потом решить, как выбраться на берег. Рядом была ровная стенка канала и зацепиться не за что. Пришлось возвращаться вброд ярдов на пятьдесят, где я видел спускающиеся к воде ступеньки. Идти пришлось долго, утопая ногами в мягком иле. Наконец я по ступенькам выбрался на дорожку, постоял в нерешительности, чувствуя, что сильно продрог, а затем двинулся обратно к причалу, где уронил свою любимую трость. На этот раз шагал я не так беззаботно, как вначале прогулки.

Лебедка лежала на земле. Что заставило ее опрокинуться, было не ясно. Я осознал, что чудом избежал смерти. Стрела лебедки прошла в нескольких дюймах, едва не задев голову. Трос вряд ли порвался, скорее всего ослаб. Но почему? Ведь лебедка не была нагружена. Я осмотрел конструкцию и все равно не понял причину поломки. Трос был цел, а лебедка управлялась из сарая. Я заглянул в полуоткрытую дверь, затем вошел. Подождал, пока глаза привыкнут к полумраку, и увидел, что трос там просто не закреплен.