Чтение онлайн

— Остроумная мысль. Однако спектролокационое зондирование показало, что это самая настоящая вода, — веско ответил Миша.

Наконец они вышли из планетохода и внезапно услышали странную музыку. Собственно, не музыку даже, а одни неритмические каскады аккордов без всякой композиции, но сладостные, просветленные. Они неизъяснимо околдовывали душу.

Дул легкий ветер, и, когда он ослабевал, музыка становилась тише. Вскоре ветер совсем прекратился. Вместе с ним исчезла и музыка. Этот краткий дивертисмент хотя и озадачил космонавтов до крайности, но и необъяснимым образом успокоил. В их отчаянном положении указания на неведомые здешние стихии скорее могли вселять неясную надежду, чем страх.

— Кажется, музыка шла от океана, — неуверенно определил Иванников, когда звуки исчезли.

— А мне почудилось, что она шла откуда-то оттуда, — возразил Волков, указывая рукой мимо уступчатых скал, и прислушался, наклонив голову. Однако музыка не возобновлялась.

Выждав минут пять, космонавты возвратились в модуль. Пытаясь найти разумное объяснение, куда мог деваться их корабль, они исследовали одну за другой все мыслимые ситуации. Наконец Волков взорвался.

— Не мог же корабль улететь! — вскричал он, взмахнув руками. — Он где-то рядом. Мы непременно его найдем!

— Прежде надо сообщить обо всем на Пятнадцатую станцию, — решительно заявил Иванников.

— Конечно, ты прав, — произнес Волков и зло стукнул люком, выбираясь из модуля. Иванников последовал за ним.

Через минуту космонавты были уже в пути. Они не имели возможности послать лазерограмму немедленно: Пятнадцатая станция скрывалась за горизонтом. Чтобы навести на нее лазерный луч, надо было очутиться хотя бы одним градусом ближе к экватору. И надо было спешить, потому что предстояло затмение Пятнадцатой станции — ее должен был заслонить диск Амфиона. Точное время начала затмения космонавтам не было известно. Они могли бы установить эту минуту астрономическими наблюдениями, но предпочли не тратить на это лишних минут и катились на юг, не останавливаясь и не отдыхая.

Вскоре на равнине появились странные розовые курганы. Когда Амфнон опустился за горизонт, Иванников включил прожектор. Через час совсем стемнело, лиши Стримон — естественный спутник Эвлимены — своим пепельным светом чуть обелял мрак. Полагая, что уже пройдено достаточное расстояние, Иванников въехал для наблюдения звезд на один из курганов и остановил планетоход. Он достал электронную астролябию, но только приоткрыл дверцу, как вдруг почувствовал, что машина куда-то проваливается. Через мгновение планетоход ударился обо что-то твердое, посыпались осколки прожектора, Волков болезненно вскрикнул.

— Ты ранен? — тревожно спросил Иванников.

— Руку подвернул, — отозвался Волков. Иванников достал из ранца фонарь, направил его луч перед собой. За стеклом темнели черные как уголь деревья. Они лишены были листвы, вместо веток торчали длинные шипы. Полость, в которую рухнул планетоход, оказалась участком окаменелого леса под круглым колпаком.

Чтобы не проколоть впотьмах скафандров шипами мертвых деревьев, космонавты решили не покидать планетохода до наступления утра. Утром, когда сверху сквозь дыру, проломленную планетоходом, начал просачиваться свет, космонавты вышли из своей машины и скоро поняли, что вывести ее из-под колпака не удастся. Огромный шип пропорол днище планетохода и проткнул бак с горючим. Горючее вытекло все до капли.

— Что ни дальше, то веселей! — с горечью воскликнул Волков.

— Лошадь бы поймать, — мутно пошутил Иванников.

— Ты же знаешь, что фауна и флора Эвлимены…

— Я не про это. Я про лошадь как таковую. Знаешь песню: «Запрягу я тройку борзых, темно-карих лошадей, э-эх!..»

— Определим хотя бы наше местонахождение…

— Непременно. «И поеду и помчусь я прямо к любушке своей…» — Продолжая напевать, Иванников собрал в охапку инструменты и начал протискиваться меж колючкам. Волков пробирался за ним, сшибая колючки геологическим молотком. Вскоре космонавты целыми и невредимыми выбрались из пустого кургана, пробив в нем дыру. Они осмотрели края пробитого отверстия и поверхность свода. Свод состоял из сросшихся панцирей трехглазых насекомых. Триллионы этих насекомых некогда возвели над лесом множество подобных колпаков-курганов.

Выбравшись на вершину кургана, космонавты занялись астрономическими измерениями, Выяснилось, что посылать лазерограмму отсюда нельзя по причинам уже не географического, но топографического порядка. Хотя нужная широта была уже достигнута, но к югу находилась пологая возвышенность, заслонявшая собой Пятнадцатую станцию.

Волков и Иванников решили подняться на возвышенность пешком. Пришлось вернуться к планетоходу и снять с него лазер. Взяв с собой кислород и пищу, они отправились в путь.

Идти пришлось долго. Казалось, подъему не будет конца. Время от времени космонавты проламывали розовые курганы и убеждались, что в каждом из них заключены окаменелые деревья. Часов через пять путь перегородили нагромождения камней. Дальше на юг двигаться было невозможно. Космонавты пошли вдоль каменных гряд, надеясь рано или поздно их обойти. Неожиданно они заметили розовую гофрированную трубу, то тут, то там выступавшую из-под камней. Волков пробил в ней щель, и оттуда посыпались окаменелые червячки. Труба состояла из того же материала, что и розовые курганы — то есть из сросшихся раковин трехглазых насекомых.

Иванников и Волков прошли шагов триста вдоль трубы и остановились перед местом ее соединения с другой трубой, вчетверо шире. Продолбив в ней отверстие, Иванников спустил туда ноги и спрыгнул на дно широкой трубы. Она оказалась достаточно просторной, чтобы служить подземным ходом, и вела прямо на юг. Волков подал товарищу инструменты и присоединился к нему.

— А если труба приведет нас в глубь горы? — спросил Волков, осматриваясь.

— Придется возвращаться, — бодро сказал Иванников, укрепляя за спиной ранец. — Пошли!

Шагая по трубе, космонавты заметили, что каждые семьдесят-восемьдесят метров слева, ниже уровня глаз, луч фонаря проваливался в норы, бывшие, должно быть, мостами вхождения малых труб в большую. Обследовав такие норы, они обнаружили в них груды окаменелых головастых червячков. Эти черви загромождали и дно большой трубы.

Идти все время приходилось в гору. По истечении часа впереди посветлело, и вскоре труба окончилась неровным разломом, приведя Волкова и Иванникова в неглубокий овраг, обрамленный окаменелыми кустами, очень похожими на кораллы. Ломая хрупкие багровые кусты, они взобрались по откосу на гребень высоком горы. Ее покатые склоны волнами спускались к океану, и там, на каменистой отмели, там, возле трех уступчатых скал, лежал их корабль!

— Теперь и умирать не надо! восторженно закричал Иванников.

— Здорово! Но как он сюда попал?

— Узнаем, сейчас все узнаем! — крикнул Иванников и, ломая окаменелые стебли кустов, побежал с горы. Волков мчался за ним.

Когда космонавт добежали до берега, розового от ракушек и ровного, как гладильная доска, и остановились, чтобы отдышаться, они отчетливо услышали чудные звуки, издаваемые — теперь в этом не было сомнения — тремя уступчатыми скалами за кораблем. Какие-то особенно чистые, ясные звуки манили к себе с необыкновенной силой. Завороженный странной музыкой, невольно повинуясь ее зову, Волков сделал несколько шагов вперед.