Чтение онлайн

– Что ты делаешь на краю Пустоты, Верховный?

Кругом стоял такой грохот, что мне приходилось кричать.

– Говори спокойно, ТариАна, у меня хороший слух. Я пришёл за Тоэлин.

– За кем?!

– Я вытащу её или останусь здесь. Мне всё равно.

– Почему ты решил, что это Тоэлин?

Фаротхаэль поднял бровь.

– Ты меня удивляешь, Посвящённая. Кто я, по-твоему?

Да, действительно. Значит, всё-таки Тоэлин. Я огляделась вокруг. Буря и не думала успокаиваться, наоборот, расходилась вовсю. Линия горизонта странно изгибалась, явно пытаясь отсечь нас от Провала. И ведь что интересно: горячий ветер сбивал с ног, вокруг с грохотом рушились скалы, а место, где стоял Фаротхаэль, являло собой островок спокойствия в бушующем море стихии. Если Верховный и в Астрале так силён, вернее, был силён....

– Ты понимаешь, что с твоим Равновесием путешествие в Пустоту означает невозвращение?

– Пусть. Зато я верну её.

– Ментата нельзя вернуть против его воли, Верховный.

– Тогда я останусь с ней.

Горизонт изогнулся круче, и только Сила эльфийского мага не позволяла ему свернуться в улитку, закрыв доступ к Провалу. Судя по всему, Фаротхаэль сдаваться не собирался. Однако кто-то очень не хочет его присутствия здесь, и я, кажется, знаю, кто именно. Другое дело, почему? Ладно, попробуем иначе.

– Опять всё решаешь сам? Может, следовало бы узнать, чего хочет она?

– Что узнать, ТариАна?

– К примеру, нужно ли ей возвращение без тебя?

– Что? Что ты сказала?!

С Верховного в момент слетела его холодная невозмутимость. Я поняла, что попала в цель.

– Отойди от Провала, Фаротхаэль. У Тоэлин совсем не осталось сил. Дай ей сделать то, что она хочет. Пожалуйста.

Мы с Верховным смотрели друг на друга. Я не знала, что делать, если он меня не поймёт: аргументов почти не осталось. Он понял. Едва маг сделал шаг назад, как Провал с грохотом сомкнулся. Горизонт вернулся на место, скалы исчезли: перед нами простиралась знакомая чёрно-красная равнина, и всё так же обжигал горячий ветер, гоня перед собой облака красноватой пыли. Фаротхаэль опустился на землю прямо посреди Ментала и обхватил голову руками.

– Что ты наделала?
– простонал он.
– Ты хоть понимаешь, сколько я её искал?

– Понимаю: целую жизнь. Жизнь твоих сыновей.

Верховный провёл рукой по лицу, пытаясь скрыть судорогу боли.

– Прости.

– Что?

Я подумала, что ослышалась.

– Прости за всё. И ещё за то, что не умею просить прощения.

Увидев изумление на моём лице, Верховный усмехнулся.

– Я ведь знал тогда, на Терре, что обрекаю Фидо на вечное одиночество. Если бы моя затея с памятью удалась, он больше никогда бы не полюбил, так и не поняв, почему. Клан превыше всего! А на самом деле всё просто: сын имел то, чего никогда не было у меня.

– Что, не смог пережить?

– Когда я увидел вас вместе, меня словно оглушило. Поэтому я тебя и "не разглядел" - не до того было. Да и Гиллэстель тогда понял больше, чем нужно. Зависть - тёмное чувство, ТариАна, и отсутствие Равновесия здесь не при чём.

Фаротхаэль помолчал и добавил:

– Как видишь, мы отличаемся от идеала, придуманного атанами, Посвящённая.

Это верно, Перворождённый: отличаетесь. Вы гораздо живее тех, идеальных. Проще говоря, люди как люди.

– Знаю, что хочу слишком многого, - продолжил Верховный, - но я согласен ждать твоего решения, сколько сочтёшь нужным. Пришло время отдавать долги.

Ну наконец-то! На самом деле моё примирение со свёкром уже состоялось: ведь в конечном итоге я получила больше, чем потеряла.

– И как же ты поймёшь, что прощён?

– Ты назовёшь меня Фаро.

Я протянула ему руку:

– Тогда вставай, Фаро: сидеть на голой земле вредно даже в Ментале. Если мы собираемся вернуть твою супругу, здоровье тебе ещё пригодится.

– Брак Фаротхаэлю был не нужен, ему был нужен Свет для будущего Навигатора, - рассказывал глава клана, меряя шагами кабинет Верховного мага.
– К сожалению, получить одно без другого не представлялось возможным. Женившись, мой сын обнаружил, что супруга требует внимания и что с ней иногда нужно разговаривать. А вечно занятый Фаро вообще мало говорил, хотя соображал, надо признать, всегда отлично. Элисейн, кстати, в этом его точная копия - у малыша такие же трудности с озвучиванием мыслей, как у его деда.

– Можно подумать, ты был примерным супругом, - заметил Фаро.

– Мальчики, - Ноэ"Тхафар постучал перстнем по подлокотнику кресла.
– Не стоит углубляться в эту тему.

Сын и внук! Для него они, конечно, мальчики. Отличие, кстати, только в глазах: у Линдо они полностью серебристые, а у Фаро - с зелёной искрой. Дель говорил, что после пары-тройки тысяч лэдов эльфы перестают считать возраст, так что теперь старшие Л"лиорентали почти ровесники.

– Может, я продолжу сам, Атар?
– спросил Фаротхаэль.

– Ну прошу, - согласился Линдориэль, сложив на груди руки.

– Благодарю, - слегка поклонился тот.

Архимаг снова постучал перстнем, призывая к порядку.

– Отец прав, - продолжил Фаротхаэль.
– Я тогда хорошо знал, зачем мне Свет, но плохо понимал, что такое брак. Среди Духов сильный Свет был только в крови Тоэрэн: они в родстве с кланом Сил"лемен. Тоэлин тогда была совсем девочкой, и я, должно быть, представлялся ей кем-то вроде Элутара. Словом, получить её согласие оказалось несложно.

Получить согласие? Сказал бы уж прямо: вскружить девчонке голову! Фаротхаэль помолчал, изучая носок своего сапога, и поднял глаза на меня.

– Я действительно никогда не умел разговаривать, Тари. В смысле, доверять кому-то свои мысли. Хорошо, что в этом Фидо не похож на меня.

Разве? Я посмотрела на мужа, тот слегка пожал плечами. Наверное, отцу виднее.

– Тоэлин любила и хотела быть рядом, но выйдя замуж, осталась одна, - продолжал Верховный.
– Я не знаю, о чём она думала, бродя целыми днями по замку: у меня не было на неё времени. Ожидание наследников, как я понимаю, явилось последней надеждой, но и оно ничего не изменило. А ведь близнецы - редкость для нашей расы.

– Правда?
– спросил Гил.

– Правда, мальчик, - кивнул Ноэ"Тхафар.
– Редкость и несомненное везение.

– Везение для кого?
– уточнил Дель.

Архимагу снова пришлось стучать по подлокотнику, не давая разговору скатиться в семейные разборки.

– Словом, когда родились Фидо и Гил, решение их разделить уже было принято. При этом никто из нас даже не подумал поинтересоваться мнением их матери, - продолжил Фаротхаэль.