Поющий о свободе. Жизнь великого йогина Миларепы
Шрифт:
Пета заплакала.
– Не говори так, – ответил я. – Моя нагота и странное поведение приводят тебя в замешательство. Но я счастлив оттого, что у меня есть это тело – ведь оно позволило мне встретить Дхарму. Так что мне нечего стыдиться. Раз я родился нагим, то я не вижу в этом никакого позора. Всякий, кто сознательно и постоянно совершает негативные поступки, разбивает сердца своих родителей. Все, кто живет за счет ламы и храмовых подношений, пренебрегая другими людьми ради достижения своих целей, – в конечном счете вредят и другим, и себе. Они накапливают дурную карму, вызывая недовольство и у богов, и у святых людей. Такие действия позорят их в этой жизни и будут позорить в следующих. Если ты смущаешься моей наготы, то стыдись также и своей большой груди, которой у тебя не было, когда ты родилась. Ты думаешь, что я медитирую без пищи и одежды из-за нехватки подаяний? Это не так. На самом деле я страшусь страданий сансары и нижних миров, подобно тому как ты боишься сгореть заживо. Когда я вижу, как люди потворствуют своим удовольствиям и восьми мирским заботам, я испытываю отвращение, напоминающее тошноту от переедания. Такие зрелища ужасают, как ужаснула бы кровь на руках отцеубийцы. Вот в чем причина моего отречения. Наставления Ламы Марпы из Лходрага относительно восьми мирских забот гласят: «Не тянись за едой, одеждой и славой. Переселяйся из одного уединенного места в другое, медитируй с глубокой преданностью и устремленностью, отказавшись от целей мирской жизни». Я следую этим указаниям. Так я тружусь на благо не только тех, кто идет за мной, но и всех существ. Час моей смерти неизвестен, поэтому я отказался от тревог этой жизни и восьми мирских забот. Если бы я захотел, то смог бы не только попасть в свиту ламы Бари Лоцавы, но стал бы равным ему. Однако я желаю достичь Просветления уже в этой жизни и пылко посвящаю себя медитации. Пета, прошу тебя, отбрось и ты эти восемь зависимостей, следуй за мной медитировать в снега Лачи! Солнце счастья будет светить тебе в этой жизни и во всех следующих, если ты отринешь сансару и будешь практиковать! Послушай мою песню:
Лама, Защитник существ,Воплощение Будд трех времен,Не запятнанный восемью мирскими заботами,Благословивший духовных потомков,Переводчик Марпа, я простираюсь у твоих ног!Послушай меня, сестра Пета,Охваченная желаниями земной жизни.Первое – зонт с навершием из сияющего золота,Второе – бахрома из китайского шелка,Третье – украшенный остов в форме хвоста павлина,Четвертое – рукоять из сандалового дерева.Все это я смогу получить, если только пожелаю,Но все это – восемь мирских забот.Я отказался от них,И надо мной взошло солнце счастья.Отрекись от восьми мирских забот, о, сестра моя Пета,Отрекись от них и следуй за мной в снега Лачи!Следуй за мной в снега Лачи!Первое – маленький монастырь высоко над деревней,Второе – многозначительные речи молодого ламы,Третье – хороший чай с маслом, подогретый в печи,Четвертое – юные монахи, жаждущие услужить.Все это я смогу получить, если только пожелаю,Но все это – восемь мирских забот.Я отказался от них,И надо мной взошло солнце счастья.Отрекись от восьми мирских забот, о, сестра моя Пета,Отрекись от них и следуй за мной в снега Лачи!Следуй за мной в снега Лачи!Первое – церемонии и ритуалы, предсказания и астрология,Второе – настоятель монастыря, искусный в лицемерии,Третье – ритуальные пиры для чувственных удовольствий,Четвертое – сладкие песни юных девиц.Все это я смогу получить, если только пожелаю,Но все это – восемь мирских забот.Я отказался от них,И надо мной взошло солнце счастья.Отрекись от восьми мирских забот, о, сестра моя Пета,Отрекись от них и следуй за мной в снега Лачи!Следуй за мной в снега Лачи!Первое – волшебный замок с высоко возносящейся башней,Второе – плодородные поля, усердно возделанные,Третье – запасы и сокровища, накопленные из жадности,Четвертое – толпа слуг, погрязших в сансаре.Все это я смогу получить, если только пожелаю,Но все это – восемь мирских забот.Я отказался от них,И надо мной взошло солнце счастья.Отрекись от восьми мирских забот, о, сестра моя Пета,Отрекись от них и следуй за мной в снега Лачи!Следуй за мной в снега Лачи!Первое – изогнутая шея могучего жеребца,Второе – седло, украшенное драгоценностями,Третье – воин в сияющих доспехах,Четвертое – стремление покорить врагов и защитить друзей.Все это я смогу получить, если только пожелаю,Но все это – восемь мирских забот.Я отказался от них,И надо мной взошло солнце счастья.Отрекись от восьми мирских забот, о, сестра моя Пета,Отрекись от них и следуй за мной в снега Лачи!Следуй за мной в снега Лачи!Ты не хочешь отречься от восьми мирских забот?Ты не хочешь идти за мной в снега Лачи?Твои сестринские чувства беспокоят меня,А мирские беседы разрушают мою медитацию.Никто не знает, когда придет смерть;Нет времени откладывать практику.Я буду медитировать без отвлечений.Наставления Ламы полезны для ума,И, практикуя согласно его указаниям,Я достигну великой безмятежности Освобождения.Поэтому я иду в снега Лачи.Сестра, выбирай, если хочешь, восемь мирских забот —Накапливай проступки большие и малые,С головой погружайся в сансаруИ даже стремись в нижние миры.Но если боишься круговорота рождений и смертей,Отрекись от восьми мирских заботИ следуй за мной в снега Лачи!Сестра, пойдем вместе в снега Лачи!Я закончил свою песню, и Пета ответила:
– То, что ты назвал восемью мирскими заботами, люди обычно именуют счастьем. У нас нет лишнего счастья, от которого можно было бы отказаться. Этими громкими словами ты лишь оправдываешь тот факт, что никогда не сможешь сравняться с ламой Бари Лоцавой. Я не пойду с тобой в Лачи, чтобы лишить себя пропитания и одежды. Я даже не знаю, где находится Лачи. Вместо того чтобы бежать от людей и прятаться в скалах, как загнанный олень, лучше оставайся на одном месте. Тогда твоя практика станет стабильнее, и мне будет легче тебя найти. Люди в этих землях, похоже, почитают тебя. Так что задержись на пару дней, даже если ты не собираешься здесь жить постоянно. Сделай набедренную повязку из этой ткани. Я скоро вернусь.
Я пообещал, что останусь на несколько дней. Когда сестра ушла в Дингри, я сделал капюшон, прикрывающий голову, сшил рукава для каждого пальца на руках и ногах и смастерил чехол для своего детородного органа.
Спустя пару дней вернулась Пета.
– Братец, сшил ли ты себе одежду?
– Да, – сказал я и надел на себя все приготовленные чехлы.
Она воскликнула:
– Посмотрите на него! В моем брате не осталось ничего человеческого! Он не только совершенно лишился стыда, но и просто испортил ткань, которую я соткала с таким большим трудом. Это оттого, что у него нет времени ни на что, кроме медитации, или потому, что у него слишком много времени?
Я ответил:
– Я подвижник, ищущий истинную пользу своей драгоценной человеческой жизни. Я знаю, что такое настоящий стыд, и остаюсь верен своим убеждениям. Сестра, ты единственная, кто стесняется моей наготы. Если бы я даже хотел отрезать свой детородный орган, то не посмел бы. Поэтому я сшил пристойный покров для него, как ты и просила, несмотря на то, что это прервало мою медитацию. Я считаю, что все части моего тела одинаково ценны, и поэтому я сшил остальные чехлы. Твоя ткань не испорчена. Однако я вижу, что ты чувствуешь себя более пристыженной, нежели я. Если тебя смущает мой орган, то пусть тебя так же смущает и твой собственный. Если ты желаешь избавиться от предмета, который ты считаешь постыдным, то избавься сперва от своего.
Когда я промолвил эти слова, ее лицо омрачилось. Я продолжил:
– Кроме того, мирянам неведом настоящий стыд. Они стесняются естественных вещей и в то же время бесстыдно потакают злым поступкам и лицемерию, которые действительно непристойны. Послушай же мою песню о стыде:
Почтение великим учителям!Благословите этого нищего на постижение природы стыда.Сестра Пета, охваченная стыдом,Прислушайся на мгновение к моей песне!Ты краснеешь из-за неведения и предрассудков.Тебя смущают совсем невинные вещи.Но я, йогин, знаю, что по-настоящему недостойно.Постыдное обитает в мыслях, словах и делах.Что порождает его, а что нет?Мы рождены мужчинами и женщинами,И различия между нами ни для кого не секрет.Скромности и благопристойности нам здесь не занимать,Но в таких простых людских вещах нет ничего зазорного.Стыдно – когда невеста куплена за серебро.Стыдно – когда у нее на руках дитя.Жадность, ненависть и злые деяния,Грабеж, мошенничество и обман,Предательство друзей —Все это плоды воинствующего невежества.Эти поступки – настоящий позор,Но мало кто перестает их совершать.Все великие отшельники, отрекшись от мирской жизни,Полностью посвящают себя Дхарме.Когда практикуешь тайную Алмазную колесницу —Высшую и глубочайшую из всех практик —Напускной стыд не имеет смысла.Пета, не создавай иллюзорных страданий,Обрати ум к естественной чистоте!Еще сильнее помрачнев, Пета протянула мне цампу и мясо, которые она получила в качестве подаяния.
– Что бы я ни говорила, ты меня не слушаешь, – вздохнула она. – Но я не предам тебя. Пока ешь это, а я постараюсь добыть еще.
Она собралась уходить. Я же гадал, как обратить ее ум к Дхарме.
– Даже если ты не хочешь практиковать, прошу тебя, побудь здесь со мной, не совершая негативных поступков. Оставайся до тех пор, пока не иссякнут запасы пищи.
Пета согласилась, и пока она оставалась со мной, я рассказал ей, что смог, о законе причины и следствия. Все это время моя сестра слушала Дхарму, и постепенно ее привязанность к мирскому стала ослабевать.
В ту пору умер наш дядя, а тетя искренне раскаялась в своих проступках. Разыскивая меня, она прибыла в Дрин, ведя яка, нагруженного запасами провизии. Она отыскала мою пещеру и поднялась к нам, захватив столько запасов, сколько смогла унести.
Пета стояла на уступе скалы и заметила ее появление издали. Узнав тетю, она воскликнула:
– Сколько зла причинила нам эта женщина! Лучше с ней не встречаться!
Пета оттащила бревно, служившее мостом через ущелье рядом с пещерой. Не успела она отойти, как на другой стороне появилась тетя.
– Племянница, – позвала она, – верни, пожалуйста, мост. Я пришла вас проведать.
– Именно поэтому я и убрала бревно, – нахмурилась Пета.
– Я понимаю твои чувства. О, брат и сестра, я искала вас! И у меня разрывается сердце от невыносимого чувства вины. Если ты, Пета, не хочешь меня пропустить, то хотя бы позови брата.
Я стоял на вершине скалы и все видел. Тетя простиралась и, не переставая, умоляла о встрече со мной. «Если не прощу ее, поступлю против Дхармы, – подумал я. – Но вначале нужно ее осудить».
Я сказал громко, чтобы она меня услышала:
– Я давно отверг все родственные связи, и особенно мне безразличны дядя и тетя. Вначале вы обрекли нас на нищету. После того как я ступил на духовный путь и пришел просить подаяние, вы безжалостно меня отвергли. Именно поэтому я не хочу тебя видеть. Моя песня расскажет тебе, почему. Слушай!
И я спел ей Песню стыда:
Почтенный, сочувствующий всем существамПереводчик Марпа, я простираюсь у твоих ног,Поддержи меня, беззащитного странника!Помнишь ли ты, тетя, что наделала?Если забыла, я спою тебе песню.В обреченных землях Кья НгацаМы – мать и дети – потеряли благородного отца.Нас лишили богатства, оставив взамен нищету,Нас разбросали, как бобы раскидывают палкой, —Ты и дядя нас разлучили!В тот день я отверг все родственные связи.Однажды, скитаясь на краю земли,Я затосковал по семье и решил вернуться домой,Но мать уже умерла, а сестра исчезла.Опечаленный и отчаявшийся,Я всецело посвятил свою жизнь медитации.Оголодав, я покинул пещеру в поисках подаяния,Так я очутился в шатре моей тети.Она узнала меня, бедного отшельника,И ее охватил безудержный гнев.Она натравила на меня собаку,Она избила меня шестом от шатраТак, будто молотила зерно.Я упал в лужу с водойИ чуть не умер.«Злобное чудовище, – кричала она, —Ты – позор всей нашей семьи!»Мое сердце разбилось от этих словИ, пронзенное болью, бешено затрепетало.Ошеломленный, задыхаясь, я не мог вымолвить ни слова.Она хотела обмануть меня,Чтобы завладеть домом и полем,Хотя мне они были уже не нужны.Поистине, в тело этой женщины вселился демон.С того дня я отрекся от нашей с ней связи.Когда я ступил на порог дома нашего дяди,Он со злостью выкрикнул страшные слова:«Этот человек – демон разрушения!» —И созвал соседей, чтобы меня убить.Он поносил меня самыми гадкими словами,В мою сторону летели груды камнейИ потоки стрел.Мое сердце пронзила невыносимая боль.Я был на волосок от смерти.Поистине, у дяди сердце мясника.С того дня я отрекся от нашей с ним связи.Я бедный отшельник,А мои друзья еще более жестоки, чем враги.Когда я отправился медитировать в горы,Лишь Дзесэ меня навестила —Любящий не сможет предать.Теплыми словами она усмирила мой умИ исцелила раненое сердце.Она накормила и напоила меня —И тем самым, возможно, спасла мне жизнь.Моя благодарность безмерна.Однако из тех, кто не следует Дхарме,Я никого не желаю видеть – даже Дзесэ.Еще меньше оснований встречаться с тобою, тетя,Ступай прочь, пока солнце еще высоко!Такова была моя песня. Тетя, рыдая и простираясь, умоляла:
– Племянник, я понимаю твои чувства. Поэтому я прошу у тебя прощения, я искренне признаю свою вину. Простите меня, племянники! В глубине сердца я всегда вас любила, потому и отправилась на поиски. Пожалуйста, позвольте мне вас обнять! Если вы прогоните меня, я покончу с собой на ваших глазах!
Я не мог ей отказать. Но, едва я собрался перекинуть бревно над ущельем, как Пета назвала мне сотню причин, по которым нам не стоило видеться с тетей. Выслушав сестру, я отвечал: