Чтение онлайн

– Он мне на голову клей опрокинул, а я еще и виноват!

– Нечего было головой вертеть!

– Я не вертел!

– Вертел-вертел, – твердила Лена, хотя отлично знала, что он сидел не шелохнувшись.

Саня не стал с ней спорить. Открыл ей дверь, она нырнула в наступивший вечер, а он закричал ей вдогонку тонким срывающимся голосом:

– Привет от меня! Скажи – не обижаюсь! Ничуть, ни капли не сержусь на него. Подожди, я ему рисунок пошлю, может, скорее поправится. Лови, я в окно тебе сброшу.

Саня достал рисунок, где по синему морю плыли под парусами корабли, похожие на детские санки. На тех кораблях стояли матросы с красными флагами, а капитан курил трубку, переходившую потом в трубу корабля. В самом низу рисунка был берег, засыпанный желтым песком, а на песке росла сочная зеленая трава. Не поскупился на траву щедрый художник, и ту траву, зеленую и сочную, ели коровы разнообразных мастей и оттенков. Коровы были похожи на всех зверей сразу.

Саня высунулся в форточку и отпустил рисунок:

– Лена, лови, Лена!

Но Лена не услышала его, не захотела услышать. Подхваченная начинающейся метелью, бежала она к дому Гончарова, а рисунок, подхваченный той же метелью, летел в другую сторону и упал около маленького мальчика Пети, гулявшего вместе с мамой. Петя нагнулся и поднял бумажку, которую подарил ему ветер. Осмотрел он ее с двух сторон и закричал обрадованно:

– Коловы! Коловы!

Его мама с недоверием и враждебностью отнеслась к той бумажке. Она защищала сына от всех бед на свете, и хотела выбросить бумажку, и скомкала ее, но Петя разжал ее холодную руку своей горячей рукой, расправил рисунок, прижал к себе и сказал страшным голосом:

– Коловы, коловы, му-у-у, – и пальцами сделал на до лбом два острых рога и головой покачал. Мама смеялась, обняла Петю, закрыла его от вьюги шарфом, и потом они пошли все домой: мама, Петя и рисунок.

Дома Петя слюнями стал приклеивать рисунок к стене над своей кроватью, но рисунок не приклеивался и падал. Тогда Петя за руку подвел маму к своей кровати, залез на кровать с ногами и, держа рисунок на стене, сказал:

– НАДА!

И мама приклеила рисунок клеем, и Петя впервые без капризов и сказок лег спать, и долго смотрел на стену, и незаметно уснул, и спал тихо всю ночь, и мама к нему ни разу не вставала. Так и остался Санин рисунок жить у Пети, для которого воспоминания о детстве будут навечно связаны с ним.

А художник, нарисовавший его, ничего об этом не узнает и свое признание получит пятнадцать лет спустя, когда ему вручат диплом об окончании Мухинского училища, когда его картину примут на выставку и он получит за нее премию.

…Федя лежал в кровати, похудевший и начинающий поправляться. Три недели трепал его грипп, раскаляя до высокой температуры и навязывая страшные сны с жужжанием и всевозможными превращениями. Любовь Ивановна лишилась сна и покоя, переживая тяжелейшие минуты в своей жизни. Ольга Сергеевна по просьбе дочери несколько раз заходила к Гончаровым, успокаивала Любовь Ивановну своим приходом. Тогда-то Ольга Сергеевна запретила Лене ходить к больным ребятам, но Лена сказала: "У меня же твоя наследственность, а ты врач. И я тоже вроде врача! Может, потом я буду врачом, а не манекенщицей! Я знаю, что не заболею, ты не бойся за меня".

И действительно, Лена долго не заболевала, но сегодня, входя в Федину квартиру, почувствовала, что ей стало так жарко, будто зажглись в ней какие-то внутренние лампочки.

Любовь Ивановна, наслушавшись Фединого бреда и не поверив в него, решила на всякий случай расспросить Лену про мальчика Мишу, которого Федя уговаривал плюнуть на него и заразить его гриппом. Лена развеяла все ее сомнения, сказала, что Миша какого сделать не мог. Федя тем временем тоже вспоминал Мишу и гордился тем, что появился у него настоящий друг, не пожалевший для него ничего. А насчет вызова в школу все давно забылось. Тяжело обошлось ему приставание Травкиной! И чего она все время лезет? Дать ей как следует, один раз нос разбить – и отвяжется!

– А кто к тебе пришел, посмотри! – пропела ря дом мать.

Рядом с нею он увидел Травкину, и голова у него закружилась от слабости и ярости.

– Не волнуйся, Гончаров, это я! Лежи, лежи, вставать нельзя, еще осложнение получишь! – затараторила Лена, заглянув в его рассерженное лицо.

– Чего пришла, звали тебя? Еще командует, А ну давай отсюда!

– Не волнуйся, Гончаров, я заместитель вожатого звездочки, заместительница Жирафы, разношу уроки, кто заболел. Так что я не от себя, а по поручению!

– Подумаешь, какая важность! А она что делает, почему сама не ходит уроки носить? – спросил он не довольно.

– У нее дела, дела, она погоду отмечает на календаре и всякое другое, привет тебе от нее, правда, не очень большой, – сказала Лена, придвигаясь к Гончарову, – зато от меня тебе большой привет.

– Не придвигайся, Травкина, я заразный! – про рычал Федя.

– Ничего, Гончаров, не бойся, ко мне грипп не пристанет. Я к тебе теперь часто заходить буду, мы с твоей мамой подружились. Да не вскакивай ты, да успокойся, Гончаров, я ничего такого не сказала! Может, скажу еще, а может, нет. Привет тебе от Саньки. Он тебе рисунок послал, но я его не поймала, он улетел куда-то. Привет тебе от Натальи Савельевны, она давно про тебя спрашивает, все тобой интересуются…

– И Жирафа? – спросил Федя, сделав незаинтересованное лицо.

– Ей, понимаешь, сон про тебя приснился, что ты серую кошку, то есть ее котят, прихлопнул. Вот дура, прямо ненормальная, помешалась на кошках.

– Сама ты ненормальная, – привстав на локте, взволнованно ответил Федя. – И правда, я раздавил их, но не нарочно. Она на меня первая напала, серая кошка.

– Неужели это ты? – спросила Лена, откинувшись на спинку стула и разглядывая его на расстоянии.

– Чего уставилась? Оставляй уроки и провалиай, – сказал Федя, натягивая одеяло на лицо.

Он спрятался под одеяло и ждал, когда она уйдет. Но Лена уходить не собиралась, она постучала рукой по одеялу:

– Гончаров, а у меня секрет есть!

Федя не отвечал, и Лена продолжала говорить:

– Мой отец пить стал, и они, наверно, скоро разведутся. Каждый день скандал, а я их обоих очень люблю. Что мне делать, Гончаров?

Федя вылез из-под одеяла, потрясенный услышанным секретом.

– Ну, Травкина, на него это не похоже! Я его видел сколько раз. А мать твоя, на нее это похоже слишком она красивая. Когда она ко мне приходила, у меня даже глаза заболели на нее смотреть. Мой отец даже вздрогнул, когда ее увидел!

– Это из-за доктора Громова. Это ее начальник.

Только и разговоров у нее, что доктор Громов ей сказал да как похвалил ее. А по-моему, она просто в него влюбилась, а отец не терпит этого. Помнишь, я в школу пришла с синяком, так это он на нее замахнулся бутылкой, а я на него набросилась – и об угол стола…

– Не помню, – быстро сказал Федя, но она поня ла, что он помнит, раз так быстро ответил.

Феде стало стыдно за себя, и он сказал:

– Лена, вот увидишь, все хорошо будет!