Чтение онлайн

– Всего хорошего, доктор Шоу. – Шарлотта протянула ему руку, и он немедленно взял ее в свою и не отпускал, пока она не почувствовала сквозь перчатку тепло его ладони.

– Спасибо, что приехали, миссис Питт. С нетерпением жду новой встречи с вами. Доброго вам дня.

– Вероятно, мне следовало бы… – Она посмотрела в сторону двери в гостиную.

– Вздор, – резко бросила бабушка. – Мы уже сказали все, что было нужно. Пора уезжать. – И она вышла через парадную дверь, открытую для нее лакеем; горничная, по всей вероятности, была занята на кухне.

– Ну? – требовательным тоном осведомилась бабушка, когда они сели в карету.

– Прошу прощения? – Шарлотта притворилась, что не понимает вопроса.

– О чем ты спрашивала Шоу и что он тебе ответил? – нетерпеливо спросила бабушка. – Не притворяйся глупой. Может, ты неуклюжа и, несомненно, тебе здорово не хватает тонкости и изысканности, но мозги-то у тебя с рождения имеются. Что он тебе рассказал?

– Что Клеменси была именно тем, кем я ее считала, – ответила Шарлотта. – Но предпочитала держать свою работу на благо бедных в тайне ото всех, даже от собственной семьи, и что он будет весьма признателен, если мне удастся что-то узнать о том, кто ее убил.

– Ну, вот еще! – с сомнением сказала бабушка. – Ему потребовалось необычайно много времени, чтобы сказать так мало. Я ни в малой мере не была бы удивлена, если бы оказалось, что это сделал он сам. У семейства Уорлингэм полным-полно денег, тебе об этом известно? И наследство Теофилиуса, как единственного, сына в равных долях отошло его дочерям. Шоу должен унаследовать все, что было у бедной Клеменси. – Она тщательно расправила складки юбки. – А по словам Селесты, ему и этого недостаточно. Он положил глаз на юную Флору Латтеруорт, а та тоже хороша – бегает за ним, видится с ним наедине бог знает сколько раз в месяц… Ее отец в ярости. У него в ее отношении весьма амбициозные планы, значительно более привлекательные, нежели замужество за овдовевшим врачом, который вдвое ее старше и без особого состояния. Кэролайн, будь добра, сдвинься чуть дальше, мне так мало места. Спасибо. – И она уселась посвободнее. – Они уже здорово поссорились по этому поводу, это нетрудно заметить, особенно мне. И смею думать, что миссис Клитридж уже пыталась ее образумить, чисто по-матерински. Это же долг викария – заботиться о нравственном благополучии своей паствы.

– Отчего вы так решили? – хмурясь, спросила Кэролайн.

– Бог ты мой! Да думайте мозгами! – Бабушка яростно уставилась на нее. – Вы же сами слышали, как Анжелина говорила, что Лелли Клитридж и Флора Латтеруорт здорово разругались, обменявшись весьма неприятными высказываниями в адрес друг друга, и с тех пор едва здороваются. Несомненно, любому нетрудно будет именно по этому поводу сделать такой вывод, даже не будучи детективом. – Она перевела злобный взгляд на Шарлотту. – Нет! У твоего приятеля доктора были все причины, чтобы разделаться со своей женой, – и он, без сомнений, это сделал. Запомни мои слова.

Шарлотта с ужасом думала о том, как бабушка заявится на похороны Клеменси Шоу, но сколько бы она ни изобретала способов воспрепятствовать этому, так ничего и не придумала. Когда она навестила мать с бабушкой на следующий день, то все же осторожно заметила, что, вероятно, в столь трагических обстоятельствах было бы лучше, если бы это оставалось частным делом, в узком семейном кругу. Но старая леди с презрением отвергла это предложение, чего и следовало ожидать.

– Не говори ерунды, дитя мое. – Она поглядела на Шарлотту сверху вниз. Это уже было приличным достижением, поскольку она была значительно ниже ростом, даже когда они обе сидели, как сейчас – в гостиной перед камином. – Я иной раз просто в отчаяние прихожу от твоей глупости! – добавила она для полной ясности. – Ты нередко не демонстрируешь ни капли ума. Все там будут! Неужто ты и впрямь полагаешь, что люди пропустят такую возможность посплетничать по поводу этой семейной трагедии и злобно понавыдумывать разных гадостей? Именно в подобные моменты все твои друзья просто обязаны набраться мужества и дать всем понять, что они на твоей стороне и поддерживают тебя в этом несчастье – и верят к тому же, что ты в нем ничуть не виновата. И вообще ни в чем не виновата!

Против такого странного аргумента у Шарлотты не нашлось никаких возражений. Ясно было, что все ее попытки ничего не изменят, разве что приведут бабушку в бешенство, а это будет еще хуже.

Эмили на похороны поехать не смогла – к собственному большому огорчению. Но как бы она ни желала там присутствовать, все же признавала, что двигало ею лишь чистое любопытство, и она сама же сочла, что это будет неприлично и бестактно. Чем больше Эмили думала о деятельности Клеменси Шоу, тем более решительно намеревалась сделать все, что в ее силах, чтобы ее работа продолжалась, и это будет самой лучшей данью памяти покойной, так что не следует все портить в угоду собственным сиюминутным капризам.

Тем не менее она предложила Шарлотте свое черное платье. Оно, несомненно, соответствовало прошлогодней моде, но все же было очень красиво – черный бархат, расшитый узорами в виде листьев и папоротников на груди и по подолу юбки. На спине имелась нашивка с названием самого фешенебельного модельного дома Европы – «Мэзон Уорт».

Боже, благослови Эмили!

Также ею было предложено воспользоваться ее экипажем, так что Шарлотте не нужно было нанимать карету или ехать омнибусом до Кейтер-стрит и далее в одной карете с Кэролайн и бабушкой.

Шарлотта поделилась с Питтом крохами сегодняшней информации, а также носившими самый общий характер впечатлениями от посещения сестер Уорлингэм.

Томас сидел в кресле в гостиной возле камина, вытянув ноги на его решетку, и полуприкрытыми глазами смотрел на языки пламени, плясавшего в его чреве.

– Я поеду на похороны, – добавила Шарлотта таким тоном, в котором звучала твердая решимость, но и оставалось место для возражений, если у него таковые возникнут, – но не потому, что она ожидала, что они возникнут, а по соображениям чисто политическим.

Муж поднял взгляд, и насколько она могла понять в отблесках пламени, его глаза заблестели, а их выражение скорее говорило о его терпимости и даже о некоем потаенном интересе, интересе заговорщика.

– Я в некотором отношении буду в более выгодном положении, чем ты, чтобы вести какие-то наблюдения, – продолжала Шарлотта. – В конце концов, для большинства присутствующих я буду всего лишь еще одной плакальщицей, и они наверняка решат, что я пришла просто попечалиться – что вообще-то так и есть: чем больше я узнаю о Клеменси Шоу, тем более горько оплакиваю ее гибель. Тогда как те, кто знает тебя, будут думать только о полиции и все время помнить, что это было убийство и что впереди их всех ждет много чрезвычайно неприятного, если не трагического.

– Нет нужды меня так уж убеждать, – заметил Томас с улыбкой, и Шарлотта поняла, что он чуть-чуть над нею подсмеивается. Напряжение покинуло ее, и она откинулась на спинку кресла, вытянув ногу и коснувшись его носком.

– Спасибо.

– Будь осторожна, – предупредил Питт. – Помни, что это не просто горе, это еще и убийство.

– Буду, – пообещала она. – Я поеду в экипаже Эмили.

Он улыбнулся:

– Ну конечно.

Шарлотта оказалась далеко не первой из приехавших. Когда она вышла из кареты – с помощью лакея Эмили, – то сразу увидела Джозайю и Пруденс Хэтч, проходивших через ворота и направлявшихся ко входу в ризницу. Оба они, как и следовало ожидать, были одеты в черное; Джозайя держал шляпу в руке, и холодный ветер трепал ему волосы. Они шли рядышком, глядя прямо перед собой и держа спины очень прямо. Даже глядя на них сзади, Шарлотта могла уверенно сказать, что они только что поссорились и теперь как бы злобно отгородились друг от друга, укрывшись каждый в свой кокон.