Пожар сердец
Шрифт:
Она покраснела и, прикусив пухлую губку, переступила с ноги на ногу. Это движение привлекло его внимание, и он посмотрел, лаская взором ее стройные бедра. Аннетт испуганно охнула, одернула рубашку и спряталась за открытую дверцу холодильника. Она поспешила найти банку с водой и мгновенно осушила ее — ледяная влага, взбодрив, смягчила режущую сухость во рту.
Потом она собрала то, что раскатилось по полу, и уже готова была проскользнуть мимо Саймона к двери, но он поймал ее запястье.
— Напилась? — с улыбкой спросил он.
— Да, — ответила она быстро; прикосновение массирующих пальцев к ее руке доставляло девушке немало беспокойства. — Я… я иду спать.
— Голова не болит?
— Нет, только пить очень хочется, — выдавила она.
Дразня, он провел пальцем вверх, к сгибу ее локтя. Аннетт дернулась и отступила назад. Сердце, как барабан, грохотало в ее груди.
— Вот и хорошо. — Он оглянулся на настенные часы. — Нам осталось спать не больше двух часов, потом мы отправимся в отель, ты переоденешься и вернешься обратно.
— Представляю, что подумают люди… — Она подняла глаза к потолку и вздохнула.
У его сощуренных глаз появились смешливые морщинки.
— А кто узнает о том, что ты здесь ночевала? Даже если кто-то пронюхает об этом и разнесет сплетню. В конце концов, кому какое дело? Так что забудь и спи спокойно, сладкая моя.
Он разрешил ей идти. Аннетт мигом скрылась в освещенной ночником спальне и юркнула в постель. Свернувшись калачиком, она безрадостно подумала: сколько женщин в своей жизни он называл «сладкой» и скольких еще назовет… Но, возможно, скоро его любвеобильная натура бросит якорь в тихой гавани семейного счастья — он женится на Патриции Синклер. Узы брака навсегда свяжут эти знаменитости и узаконят их роман, не сходящий со страниц бульварных газет, равно как и из светской хроники солидных изданий. Тетя Эльза благословит их брак и с нетерпением будет ждать внуков… Аннетт согнулась, чувствуя резкую боль в животе и вспоминая медленный танец Саймона и Патриции, больше похожий на прилюдное занятие любовью.
Вместо слез откуда-то изнутри вырвался сдавленный хрип — горе было слишком велико, и она уже не могла плакать.
Два дня, осталось всего два дня, мысленно прошептала она. Потерпи еще немного — съемки закончатся, и ты уедешь в Англию, вычеркнешь Саймона из своего сердца, забудешь его как дурной сон!
Нет! Слезинка тоскливо капнула с ее ресниц. Я всегда буду любить его…
Уже засыпая, она поняла неоспоримую истину — билет на самолет, следующий курсом Лос-Анджелес — Лондон, будет для нее равносилен смертному приговору.
…Кто-то настойчиво тряс ее за плечо.
— Аннетт, просыпайся. — Она потянулась и нехотя приоткрыла глаза. — Уже почти пять — чертов будильник не прозвонил, и я проспал. Нужно спешить. — Саймон потянул ее за руку. — Вставай, если не хочешь прощеголять весь день в вечернем платье!
Аннетт с недовольной гримаской села на постели и посмотрела на него сквозь смежающиеся веки. На нем были только джинсы — значит, он сам оторвал голову от подушки всего несколько минут назад. Она почувствовала себя жутко виноватой — из-за нее он не спал половину ночи!
— Через пару минут я буду готова, — твердо пообещала она. — Прости, вчера я вела себя как последняя дура, и ты не выспался. Мне нет никакого оправдания, ведь…
— Все в порядке, — успокоил ее Саймон, садясь на краешек кровати и не сводя с нее внимательного взгляда. — Как ты себя чувствуешь?
— Прилично, хотя и не заслуживаю этого, — хмыкнула она, рассеянно теребя манжет рубашки. — Первый раз я напилась до бессознательного состояния и выставила себя настоящей дурой, но — бр-р — никогда больше не буду. — Она поморщилась, потом снова виновато улыбнулась. — Прости еще раз за то, что втянула тебя в скандал, я… я не хотела, все вышло как-то само собой…
— Не извиняйся, я все понимаю. — Он мягко прервал ее сбивчивые объяснения и наложил вето на дальнейшее продолжение этой темы, легонько прикоснувшись пальцем к ее пересохшим губам. — Не думай о том, что случилось, с кем не бывает.
Она смешалась и обратила на него пытливый взгляд. Господи, неужели от него не укрылись истинные причины ее дурацкого поведения на вечеринке? Только не это! — в отчаянии подумала она и вспыхнула.
Неожиданно их глаза встретились — их души заговорили на беззвучном языке, между их телами завибрировал теплый магнетический воздух, равный по силе земному притяжению. Улыбка медленно сползла с лица Саймона. Аннетт ощутила, как он напрягся.
— Боже, как ты великолепна, — хрипло вымолвил он, пропуская сквозь пальцы литое золото ее волос. Его глаза погружались в огромные изумрудные озера ее глаз. — Никогда не думал, что женщина может быть так прекрасна… так хороша…
Она недоверчиво моргнула, но его пламенный взгляд говорил лучше слов, и ее захлестнула лавина гордости и счастья. Гордости — оттого что каждый нерв тела остро заявлял о ее страстном женском начале; счастья — оттого что мужчина ее грез, только в безумных снах спускавшийся за ней с небес, чтобы увлечь в замок любви, совсем близко — стоит только протянуть руку — и желает ее!
Она обвела взглядом его обнаженный торс, и легкое покалывание наполнило кончики ее пальцев: они жаждали пуститься в путешествие по широким плечам, пройтись по мускулистой равнине груди, запутаться в темных жестких волосах, которыми поросла его загорелая кожа, ниже этот покров, придающий его мужественности особый шарм, сужался, образуя длинную тропку, и исчезал где-то под тяжелым поясом его джинсов…
Ее существо сотряс долгий, дрожащий вздох, и она вновь обратила взгляд на его лицо. Зрачки, окруженные ярким, слепящим изумрудом, возбужденно расширились.
— Дьявол! Не смотри на меня так! — сорвавшись, выпалил он, и его пальцы впились в теплые округлости ее плеч.
Но она лишь застенчиво зарделась и призывно шевельнулась: она тоже желала его и на сей раз не хотела это скрывать, не хотела возвращаться в свою башню одиночества. Ей надоело заглушать голос любви и фальшиво потупляться, когда поверхность бездонных зеленых озер заполняло чувство — сейчас она смотрела на Саймона с такой откровенной просьбой, что на его высоких скулах под ровным загаром выступил румянец.
— Аннетт, прошу тебя, не надо! — Голос его звучал сипло и отчаянно. — Не смотри на меня так! Я привез тебя сюда не для этого, я хотел защитить тебя!
— Защити… меня… — нервно дрожа, она пробежала язычком по сухой кромке губ, и влажные лепестки ее рта приоткрылись.
Саймон прерывисто выругался. Его разрывали мучительные колебания. Он знал, что не имеет ни малейшего права принимать девственный дар этой чистой, как родниковая вода, девушки, хотя еще месяц назад он бы совратил ее без зазрения совести. Теперь все его представления о жизни, об истинных ценностях смешались. Юная зеленоглазая незнакомка затронула невидимые струны в его душе, и пирамида, на которой он строил хладнокровные, четко просчитанные отношения с женщинами, рухнула.