Чтение онлайн

Вдруг в стороне вспыхнул свет — девочка зажгла керосиновую лампу, висевшую на балке. Судя по всему, она не пострадала при вынужденной «эвакуации»…

Я с трудом засунул ладонь за пазуху, вытащил ее наружу и увидел кровь. Много крови.

— Да твою же за ногу! — подумал я, очень хорошо ощутив, как нарастает глухая боль в обожженной руке. Вроде не сильно, но попробуй тут разбери…

— Дяденька, вы ранены! — девчонка была тут как тут. Смотрела на меня жалостливыми глазами, не знала что делать. Картина патовая — ей только свечки не хватает и белых тапочек.

Но я почти не слышал ее — мне становилось все хуже и хуже.

— Слушай… Внимательно! Как услышишь наверху голоса, кричи изо всех сил! Поняла? — пробормотал я, чувствуя, что долго не протяну. Голова закружилась.

Я попробовал подняться, но тут же завалился обратно… Глаза закрылись сами собой и я провалился во тьму…

* * *

— Так, герой! Просыпаемся! — где-то рядом, буквально в каком-то метре, раздался отчетливый женский голос. — Давай давай, хватит бока отлеживать.

Ощутил, как под нос сунули что-то мокрое, прохладное и дурно пахнущее. Само собой, это был нашатырь — все, кто хоть раз его нюхал, уже не забудут этот жуткий запах. Кстати, а его ведь не во всех случаях разрешено использовать, но видимо в восьмидесятых годах этого еще не знали. Точно знал, что эпилептикам он противопоказан.

Зачем же так резко-то? Разве так можно?

Тем не менее, я вздрогнул. Качнул головой и с трудом открыв глаза, закашлялся.

Увидел перед собой женщину лет сорока пяти, в белом халате. Короткие кудрявые волосы, сверху белый головной убор. Сразу понял, что передо мной врач — лицо внимательное, сосредоточенное. В руках несколько исписанных листов бумаги. За ней со скучающим видом стоит медсестра, у которой в руке больничная утка.

Меня аж передернуло. Значит, я в госпитале?

Ну точно, я был в больничной палате — уж их-то ни с чем не спутаешь. Стены, примерно до уровня человеческого роста выкрашены бежевой краской, дальше побелка. А под потолком висят лампы в древних плафонах белого цвета, очень напоминающих горшки. Рядом, справа и слева стояли заправленные кровати, но других пациентов на них не было. У моей кровати стоит капельница на треноге, рядом тумбочка. А на ней эмалированная посудина с жуткого вида стеклянными шприцами и толстыми иглами. От одного их вида стало не по себе.

— Ну вот! Отлично! Хорошо продрало, да? — улыбнулась врач. В ее голосе послышались позитивные успокаивающие нотки. — Как себя чувствуешь?

Но ответить я был пока не готов, потому что еще не осознал собственных ощущений. Кажется, болело где-то в боку. И еще жгло в районе правого запястья. И голова гудела.

— А вы кто?

— Я начальник отделения хирургии, Рубцова Алиса Сергеевна, — представилась та.

Хирургия — само по себе слово страшное. Мне аж не по себе стало — я что, попал под нож?! С детства больницы терпеть не могу. Именно больницы, а вот к поликлиникам относился приемлемо.

— Ну что, Артем, поздравляю. Ты настоящий герой!

Плохо помню, что там в подвале было. Кажется, я отрубился.

— Что со мной? — тихо спросил я. — Это больница? Как я тут оказался?

— Ты в военном госпитале, все хорошо. Ничего серьезного, но пару недель поваляться здесь все-таки придется. Подлатаем тебя, а там и дембель не за горами. Не переживай, организм молодой, все заживет как на собаке. Это я тебе обещаю.

Я чуть кивнул, попытался пошевелиться, но что-то мне не понравилось. Хотел откинуть теплое шерстяное одеяло, но врач тут же остановила меня.

— Лежи пока… Артем, будет лучше, если ты не будешь делать лишних движений.

— Что со мной? — тихо спросил я.

— Ну… — женщина на мгновение задумалась, заглянула в бумажки. — У тебя небольшой ожог второй степени правого запястья, около четырех процентов. Еще сотрясение мозга, видимо ты обо что-то сильно ударился. Ну и самое плохое — при падении в подвал, ты зацепился за торчащий гвоздь, который распорол тебе кожу на боку, пострадала мышца. Даже ребрам чуть досталось. К счастью, внутренние органы не пострадали. Рану мы зашили, тщательно обработали. Теперь нужно ежедневно менять повязки, колоть антибиотики и витамины. Организм сам войдет в колею.

— То есть, жить буду? — я попробовал пошутить, а кровать в такт скрипнула пружинами.

— Обязательно! — улыбнулась Алиса Сергеевна. — Организм у тебя молодой, крепкий. Ну и как я уже сказала, на солдатах все заживает как на собаке.

Отличное сравнение, блин. Тем не менее, я попытался выдавить улыбку.

— Как спасенная девочка? — поинтересовался я, вспомнив причину, по которой я оказался в госпитале. — Цела?

— С ней все хорошо, насколько я знаю.

— А что с тем поселком, что был на пути лесного пожара?

— М-м… Не думаю, что я та, кто должна тебе обо всем рассказать. Да и какая разница? Это не твоя проблема. Ты и так сделал куда больше, чем требовалось. Ладно, мне пора — пациентов еще много. А ты отдыхай и набирайся сил. Вот Валентина тебе все расскажет, — она указала на стоящую рядом медсестру.

— Спасибо вам.

Алиса коротко кивнула, затем ответила:

— Да мне-то за что, я всего-лишь делаю свою работу. Это тебе спасибо, что не побоялся и спас от смерти десятилетнюю девочку. У нее вся жизнь еще впереди. Кстати, ее родители уже второй день под госпиталем дежурят, хотят лично поблагодарить.

— Да ну, ерунда! — попытался отшутиться я. — Любой бы на моем месте так сделал.

— Не любой! — твердо ответила Рубцова. — Уж я-то знаю, о чем говорю!

Затем она удалилась, а ко мне подошла медсестра, уже пожилая женщина. Сзади нее была видна несуразная подкатная тележка, на которой стояла глубокая тарелка и кружка. Я ощутил молочный запах каши.

— Ну что, Артем… — приветливо начала она, повесив на спинку кровати белое вафельное полотенце. — Есть хочешь?

— Есть такое дело… — признался я, убедившись, что в тарелке точно каша. Затем добавил. — Очень!

* * *

Ну… Что сказать-то? Будни в военном госпитале оказались скучными!

Подъем в семь тридцать утра, что особенно раздражало. Ну, какой смысл вставать так рано? Все этот армейский распорядок — госпиталь-то военный. В самое первое утро, едва услышав пионерскую зорьку, я вздрогнул, но уже через несколько секунд вспомнил, где я нахожусь. Советский Союз, в эпоху застоя — меня тогда еще и в проекте не было. Более того, даже мои родители только-только в школу пошли…