Чтение онлайн

Судя по манере их поведения, а особенно по тому, как они тащили женщину, я решила, что они «накрыли» тут какой-то притон и сейчас волокут пойманную птичку в клетку.

Осмотр секс-магазина совершенно вылетел у меня из головы. Только сейчас я полностью отдала себе отчет в серьезности ситуации, в которую попала: я действительно нахожусь в «запретном» районе, уже вечер, и до сих пор я имела больше везения, чем ума. Мне следовало удовлетвориться зрелищем, какое представлял собой пребывающий в почти бессознательном состоянии наркоман, и тут же убраться отсюда, а не лезть так глупо в пекло.

Но, раз уж я наткнулась на полицейских, то надо воспользоваться случаем и держаться ближе к ним. Задержанную женщину они, конечно, отвезут в полицейский комиссариат. Впрочем, наверное, где-то поблизости их ждет полицейская машина. Я подойду к ним и попрошу подвезти меня до ближайшего квартала с нормальным движением и связью.

Полицейские с женщиной дошли уже до конца улицы и исчезли из виду. Я шла за ними. Как оказалось, улица выходила к каналу. Я остановилась, озираясь. Бегущая вдоль канала узкая полоса тротуара почти тонула в темноте. Освещал ее только слабый свет стоящих вдоль канала фонарей. Через минуту мне удалось разглядеть тех мужчин, их от меня отделяло расстояние в несколько десятков метров. Они остановились у парапета. Тот, который до этого шел сзади, отодвинулся, и тут я увидела силуэт женщины. Сердце мое забилось сильнее.

Было слишком далеко и темно, чтобы я могла утверждать это с полной уверенностью, но на голове у женщины было что-то очень напоминающее мою пропавшую шляпку от дождя. Неужели они задержали Янину Голень?

Едва я успела об этом подумать, как тот, который отодвинулся, размахнулся и ударил женщину сзади по голове, сбив шляпку. Женщина опустилась на землю. Двое других бросились к ней, закутали ее в какое-то покрывало, подняли и наклонились со своим грузом над парапетом канала. Все это время я стояла как парализованная, но тут непроизвольно вскрикнула и одновременно услышала всплеск воды. Тот, который нанес жертве удар, повернулся и, наверное, увидел меня, так как быстро двинулся в мою сторону.

Я успела еще подумать, что все правильно, что такие дуры, как я, не могут умереть своей смертью, что все так и должно было кончиться. Именно я не могла не поддаться желанию увидеть продажных девиц в витринах, как будто в Варшаве я не видела ни одной б…

Больше я уже ни о чем не думала. Все мое сознание сконцентрировалось в ногах, и я бросилась бежать. Никогда не предполагала, что могу развить такую скорость. Я мчалась как заяц. Я боялась бежать вдоль канала, но и не хотела слишком удаляться от него, поскольку знала, что где-то дальше он проходит вблизи нормальных улиц, полных людей и света.

Я плутала по каким-то темным пустым улицам, лишь очень смутно представляя себе направление бега и сколько он длится. В какой-то момент заметила, что улица упирается в глухую стену, перед которой маячат две человеческие фигуры. Я свернула и, совершенно теряя ориентацию, повернула в какую-то поперечную улицу и тут же увидела вдали фонари и услышала гул машин. Только тогда я почувствовала, что сердце мое бьется буквально в горле, в ушах шумит и я с хрипом хватаю ртом воздух. Последние несколько десятков метров стоили мне больше всего.

В тот момент, когда я очутилась на нормальной улице среди людей, силы, обнаружившиеся у меня во время спринта, которого не постыдился бы и двадцатилетний, улетучились, как воздух из проколотой автомобильной шины.

Я боролась с собой, чтобы не сесть посреди улицы, и не мечтала ни о чем другом, кроме чьей-нибудь опеки и помощи. Я не знала ни где я нахожусь, ни что мне делать. Сердце мое все еще колотилось в горле, а ноги были ватными.

На другой стороне улицы я заметила бистро. С усилием перешла проезжую часть и плюхнулась на первый же свободный стул в баре. Подошел официант, а я с ужасом осознала, что не знаю, хватит ли мне хоть на что-нибудь денег. Обратный билет у меня уже был куплен, но я ведь тратила на обед, кафе, билеты в музеи, проезд. Я нервно открыла сумочку и начала считать деньги. У меня оставалось пятнадцать гульденов и какая-то мелочь. Официант выжидающе стоял рядом. Я осмотрелась. Все вокруг меня потягивали пиво из огромных стеклянных кружек.

– Сколько стоит пиво? – спросила я.

– Смотря какое. «Туборг» – пять гульденов.

Я перевела дух и попросила «Туборг». Это была вторая чудовищная глупость, которую я совершила в Амстердаме. Я никогда не пью пива, потому что не люблю его и чувствую от него тяжесть. После нескольких глотков этой горькой жидкости ноги из ватных превратились в многокилограммовые колодки и у меня разболелась голова.

Но самое ужасное было в том, что я не могла сообразить, что мне делать дальше. Все нормально, успокаивала я себя, мне нужно сейчас же позвонить в полицию и сказать, что я была свидетелем убийства, что я видела, как оглушили женщину и бросили ее в канал. Однако какой из этого толк, если я не знаю даже, где это было. В такой ситуации важна каждая минута. Сколько минут я бежала? Не знаю. В таких обстоятельствах, даже если будет организован немедленный розыск, быстрых результатов ждать не приходится. Шансов, что Янину Голень, если это была она, выловят живой, нет. К тому же удар по голове, который она получила, был, вероятнее всего, смертельным, убийца не стал бы рисковать, оглушая ее голой рукой. И у них имелось покрывало, чтобы завернуть тело перед тем, как бросить в воду. Это было запланированное убийство, выполненное расчетливо…

В голове у меня гудело. Я с трудом поднялась со стула. Телефонная кабина находилась в коридоре у туалетов. В телефонной книге я нашла номер полиции и набрала его. После нескольких сигналов голос в трубке забормотал что-то по-голландски. Я посмотрела на часы, было без пяти девять. В 9.25 уходил мой поезд в N. Я крикнула в трубку, что могу говорить только по-английски. Тот же голос ответил:

– Да…

Запинаясь и повторяясь от волнения, я нескладно рассказала, что видела у канала.

– Весь город покрыт каналами. Улицы у каналов имеют названия, – флегматично объяснил голос. – Где это было?

– Не знаю, как эта улица называется. На нее выходит переулок, где секс-магазины с девушками в витринах.

– Таких улиц много. Это портовый район?

– Не знаю!

– Откуда вы звоните?

– Из бистро.

– Из бистро на какой улице?

– Не знаю! – выкрикнула я, расстроенная до последней степени.

– Советую меньше пить, – еще флегматичнее произнес голос, после чего в трубке раздался щелчок. Было 9.05.

Чуть не плача от досады, что потеряла ценные десять минут, я вылетела из бистро как из пушки. Теперь я думала только об одном – что произойдет, если я опоздаю на поезд. Денег у меня не было – значит, о том, чтобы остановиться в отеле, не могло быть и речи. И тут передо мной из бистро вышла группа молодых любителей пива. Я догнала их и спросила, как мне быстрее попасть на вокзал. К счастью, здесь в школе, очевидно, все учат английский. Моя нервозность была настолько очевидной, что они остановились и поинтересовались, во сколько у меня поезд. Когда я сказала, что через двадцать минут отходит последний, каким я могу доехать до N., откуда потом могу попасть домой, они что-то забормотали между собой на родном языке, после чего один из них, высокий детина, объяснил:

– Мы отвезем вас на вокзал. Машина стоит на соседней улице.

Оказалось, что до вокзала не так уж близко и без помощи моих молодых голландцев я бы ни за что не успела.

Когда я уже сидела в удобном кресле в светлом полном людей вагоне, а поезд с каждой минутой удалялся от Амстердама, меня охватило ощущение, что все виденное мною у канала – кошмарный сон. Не может быть, чтобы это произошло со мной на самом деле. Плохо освещенные пустые улицы, секс-магазины, витрины с продажной плотью, темные воды канала – все это было похоже на сценарий, в котором все было двусмысленно и возможно… И не исключено, что прав был полицейский, бросивший телефонную трубку.

В этом хорошо освещенном вагоне, где напротив меня сидела молодая пара с ребенком, я хотела уверить себя в том, что у амстердамского канала мне все почудилось. Но ведь я знала человека, который вел вместе с другими ту женщину! В этом не могло быть сомнений! Я запомнила его лицо еще на вокзале в Утрехте и до того момента, как его напарник ударил женщину и они бросили ее в воду, считала его полицейским, как и двух других.

Я, наверное, громко вздохнула или охнула, так как молодая мать удивленно посмотрела на меня. Смутившись, я красноречиво дотронулась руками до висков и лба. Она поняла жест, потому что через минуту протянула мне какой-то пузырек с таблетками и что-то сказала по-голландски. Не раздумывая, я вынула таблетку и всухую проглотила ее. Через несколько минут лекарство начало действовать, терзавшая меня после пива головная боль ослабла, и я почувствовала себя отупевшей и сонной.