Чтение онлайн

– Нет! – резко возразил он. – Я сказал совершенно ясно: невозможно, чтобы вы сидели тихо как мышь. Если бы в поезде не слышали ваших разговоров о твороге, хлебе и многих других подобных вещах, это означало бы с абсолютной достоверностью, что вас там не было. Как можно обвинять человека в том, что он есть! И если бы ничего не случилось, нам бы сейчас не удалось захватить банду.

– Но за это заплатили жизнью два человека!

– Да. И это подтверждает, что наркотиками торгуют убийцы в буквальном смысле слова. Благодаря тому, что нам удалось их схватить, многие парни и девушки не закончат свою жизнь так, как тот, в туалете «У Анзельма». Неужели вы и сейчас будете говорить о своей вине?

– Нет, – подтвердила я покорно.

Мы дошли до дороги, где нас ждала «тойота». Прощаясь, он спросил:

– Вы не согласились бы еще на одну прогулку, во время которой мы не говорили бы об убийцах, торговцах наркотиками и других преступниках?

Мы договорились встретиться около полудня. День был уже не таким приятным и довольно холодным, чтобы можно было где-то присесть. Мы шли по тропинке мимо водяного «окна». И совсем не заметили, что тема, которая до этого была единственной в наших разговорах, на этот раз отсутствует. Мы говорили обо всем, и рот не закрывался не только у меня. Когда к нам с дерева спрыгнула белка, оказалось, что он тоже любит зверей, тоже считает, что собака в доме – нормальный член семьи.

Возвращались, когда уже изрядно стемнело. На обратном пути он спросил:

– Когда вы снова приедете?

– Я не приеду. Не могу же я приезжать каждые несколько месяцев. А через год сына тут уже не будет, кончится его стажировка.

– Недавно вы сказали, что у сына своя семья и не годится жить с детьми долго. Вы не могли бы приехать не к сыну?

– А к кому я могла бы сюда приехать? – Я удивилась. Серые глаза, которые столько раз смотрели на меня изучающе и критически, сейчас имели такое милое выражение, какое и должны иметь глаза этого цвета.

– Если бы вы только захотели…

Что такое! Мое самолюбие подскочило от радости. Однако я хотела подтверждения.

– Это значит, что..?

– Да.

– Очень мило с вашей стороны. Но…

– Понимаю. Пойдемте. – И он пошел быстрым шагом, первый.

Наверняка он ничего не понял!

Домой я вернулась немного грустная, хотя мое самолюбие не переставало пыжиться. Ужасно было также, что я не могла похвастаться своим успехом. Нетрудно было представить, как посмеялись бы Эльжбета с Войтеком, они надолго бы получили тему для шуток. Когда вернусь домой, не буду рассказывать об этом и приятельницам по той простой причине, что они сразу же отнесутся к моей откровенности скептически. Вот если бы я рассказала им о неудачах, сразу бы поверили.

Вечером по телевизору показывали детектив. Я смотрела его урывками. Не могу спокойно смотреть такие веши. Когда вижу на экране вытянутую руку с пистолетом, закрываю глаза. Наконец фильм кончился.

– Наверное, трудно быть женой полицейского, – вырвалось у меня.

– Если мне память не изменяет, мой отец никогда не был полицейским, – тут же среагировал мой ребенок.

Я уже готова была ответить, что быть чьей-то женой вообще нелегкое дело, но, посмотрев на Эльжбету, прикусила язык. Если она когда-нибудь придет к такому выводу, то пусть приходит самостоятельно.

За несколько дней до моего отъезда мы сидели вдвоем с Войтеком в гостиной. Крысь спал, Эльжбета все еще возилась на кухне. Мой ребенок читал газету, а я думала о днях, проведенных здесь, которые так быстро пролетели. Сколько пережитых эмоций! Если бы Войтек сразу меня прописал, все могло сложиться иначе. Я забеспокоилась: уладил ли он эту формальность?

– Ты меня прописал?

Он что-то буркнул в ответ.

– Если нет, то заплатишь штраф, помни. Он высунул голову из-за газеты.

– Слушай, Пушистик, далась тебе эта прописка! Это же глупая формальность, не имеющая значения. Ты не была прописана и жила тут так же спокойно, как и сейчас, когда я тебя прописал.

– Но ты, однако, знал, что эту глупую формальность надо выполнить.

– Ты, пожалуй, действительно стареешь.

Мой ребенок зашуршал газетой и опять скрылся за ней.

Знал бы он, как «спокойно» я тут жила из-за того, что он вовремя не прописал меня! Сколько страху испытала из-за этого высокого голландца! Когда я по ошибке села за его столик, просто чудо, что меня не хватил удар. Но если бы хватил, Войтек узнал бы все. Я представила себе моего ребенка, рыдающего над моим гробом. У меня сдавило сердце. Нет, я не хочу, чтобы он так страдал.

– Я не хочу, чтобы ты страдал… – невольно вырвалось у меня.

Это оторвало Войтека от чтения. Он неодобрительно посмотрел на меня.

– Что ты говоришь? Если у тебя ко мне какие-то претензии, отложи их на потом. После целого дня тяжелой работы я хочу дома спокойно почитать газету.

Конечно, я больше ничего не сказала. Могут ли вообще взрослые дети серьезно относиться к своим родителям?

Поезд из Утрехта в Варшаву уходил в 22.30. Войтек провожал меня. Мне нелегко было расстаться с Эльжбетой и Крысем, и мы выехали из дома, слегка опаздывая.

Центр Утрехта оказался весь перекопан. На улицах, как и в Варшаве, в это время не было ни одной живой души, у которой можно было бы спросить дорогу на вокзал.

Я сидела тихо, чтобы не раздражать Войтека. Наконец мы доехали до места, откуда были видны железнодорожные пути, но не было видно подъезда к вокзалу.

Каким-то чудом мы все же попали на вокзал за пять минут до отхода поезда. Войтек успел забросить мои вещи в купе и выскочил.

Поезд тронулся. Я открыла окно. Мой ребенок стоял на перроне и махал рукой.

– Напиши, в каком состоянии ты найдешь в морозилке творог! – успел он еще крикнуть.

На Гданьском вокзале меня ждал пунктуальный Анджей со своей малолитражкой. В почтовом ящике я обнаружила кучу счетов и официальных писем. На следующий день я с умилением приветствовала родные картины: выбоины и выпуклости на тротуарах, очереди и грязные окна магазинов. Впервые меня не вывела из себя грубая продавщица в «моей» кулинарии.

Сомнений не было – я дома. Голландия осталась очень далеко.

Вскоре явились мои приятельницы. Они не сомневались в отношении моих эмоций.

– Должно быть, для тебя ужасен этот контраст!

– Трудно будет опять привыкать…

– Голландия слишком мещанская и спокойная страна, но по крайней мере ты отдохнула…

– Пожалуй, ты похудела, тебе нужно больше есть мяса…

– Пожила там как человек, без хлопот и нервов… Приятельницам нужно говорить то, чего они ждут.

– Было великолепно! – заверила я.

Выходя из дома, я снова каждый раз заглядываю в почтовый ящик. Снова жду писем от ребенка и не удивляюсь, когда их нет.