Чтение онлайн

– Я боюсь, что моя бедная голова вряд ли сможет такое выдержать, – вздохнула я. – Слишком все это тягостно. Трудно расставаться с привычным уютным взглядом на мир.

– Пожалуй, я с тобой соглашусь, – рассмеялся Элии. – Но вот какие вопросы встают перед человеком, обладающим столь редкими способностями, послушай. Я долго размышлял над ними, но так и не смог их решить для себя.

Он помолчал немного перед тем, как продолжить:

– Иногда, лежа в своем доме на вершине плато, в темноте и безмолвии, вдалеке от людей, чувствуя себя одиноким и несчастным, я думал – что, собственно, мешает мне плюнуть на мои упражнения и послать все это подальше. Жертвенность никогда не была свойственна моей натуре, знаешь ли, мне всегда нравилось жить в свое удовольствие.

– А чем ты занимался до того?

– Не перебивай, пожалуйста, – недовольно поморщился он. – Я размышлял о том, почему человек соглашается отречься от собственной жизни. Он видит, что его усилия, направленные на спасение звезды, дающей жизнь его планете, не приносят пользы, но, несмотря на это, продолжает искать пути спасения, отказываясь от себя. Почему это происходит? Только потому, что от него зависит судьба слишком многих людей?

– Ты чувствовал себя несчастным? – не удержалась я.

– Бывало. Но с тех пор, как я узнал, что не одинок, меня поддерживает надежда, что мы с тобой справимся на пару обязательно, и после этого я снова смогу начать жить.

Элии прищелкнул языком и рассмеялся:

– Болтушка! Ты так и не дала мне порассуждать на столь болезненную тему. Впрочем, время еще есть, хоть и немного, зато аудитории в самом ближайшем будущем от меня некуда будет скрыться… Сережа, где мы?

– В стратосфере, – коротко доложил Сережка, обернувшись. – Через полчаса пойдем на снижение. Я тут внимательно подслушивал ваши проникновенные разговоры и хочу заметить, что выбор не зависит от количества спасаемых. Или ты делаешь что-то, или сидишь, не шевеля пальцем. По-другому не бывает. Наш выбор делаем мы сами, никто за нас не способен его сделать. Так что вини только себя, Элии. Но я всегда буду поддерживать тебя.

– По крайней мере, осознание того, что существуют люди, готовые тебя понять, приносит некоторое облегчение, – засмеялся Элии. – Особенно после беседы с Боснекки.

Я оживилась:

– Элии, ты ведь сказал, что знаешь, почему она так на тебя наезжает?

– Знаю, – неохотно отозвался он. – Но это ее тайна, пусть ею и остается.

В наступившем молчании я судорожно размышляла над таинственной причиной, побуждающей мадам Боснекки так терроризировать Элии, но ничего не придумала.

И тут я увидела, что наша Земля не такая уж и большая. Ее круглый бок внизу отчетливо выделялся на фоне красноватой полоски заката. Мы летели в полной темноте, над нами перемигивались звезды, четыре искусственные луны сияли мягким зеленоватым светом. Внизу из-под пелены облаков, закрывающих почти всю Европу, стали выглядывать города, очерчивая неярким светом границы Босфора. Вот уж никогда не думала, что однажды все-таки увижу Африку!

Густо заселенные районы Египта быстро ушли в ночь. Кое-где просвечивали небольшие поселения, но вот и они остались позади. И только неровности земной поверхности в свете новых лун отбрасывали по несколько теней каждая, отчего мне стало казаться, что мы летим вовсе не над землей, а над неизвестным сказочным миром.

Мадазулу, высоченная гора с плоской верхушкой, одиноким зубом возвышалась посреди саванны, она выглядела таинственным ночным цветком, распустившим вокруг себя длинные лепестки теней от нескольких лун. Малюсенькие деревья внизу с плоскими верхушками казались перезревшими грибами на тонких ножках. Вдруг меня охватило совершенно жуткое ощущение того, что все вокруг нереально, такого панического страха я еще ни разу в жизни не испытывала. Происходящее не казалось сном, нет, оно было совершенно иной реальностью.

Меня передернуло, Элии внимательно посмотрел на меня.

– Что с тобой, Женя?

– Мне страшно, – прошептала я, показывая вниз.

Он ободряюще похлопал меня по плечу, и я внезапно поняла, что такое настоящее, бесконечное одиночество, когда тебе не к кому приткнуться и выплакаться, ты одна, совсем одна в своем скафандре, и только тебе самой придется справляться со своими страхами и душевной болью, и никакие рыжие не смогут помочь. Я шмыгнула носом и стиснула зубы. Я справлюсь. Я больше не буду лить слезы. Никогда…

Почти ровная поверхность на верхушке Мадазулу с одной стороны поднималась вверх, образуя несколько уступов, покрытых кустарником. Вокруг машины валялись булыжники разного размера, а больше смотреть было не на что. Я подошла к самому краю и глянула вниз. В синей глубине теней, под самой горой ничего рассмотреть не получалось, зато дальше, на освещенной лунами земле отчетливо выделялись черные силуэты редких деревьев, которые на горизонте сливались в сплошную черную полосу леса.

– Если решишь прыгнуть – костей не соберешь, – осторожно заметил Сережка. – Здесь паутина пока не работает.

– Какая еще паутина? – пожалуй, и в самом деле разумнее держаться от края подальше.

– Ты же вроде на лекции была? – пыхтя, спросил он у здоровенного мешка, который как раз вытаскивал из машины.

Брякнув его на землю, Сережа снова полез в машину, не переставая брюзжать:

– Или прослушала? Ах да, вы ведь сбежали на пару, как школьники. А вроде взрослые достойные люди…

– Тебе занудство не к лицу, – заметила я. – Чего это тебя разобрало?

– И в самом деле, чего? – выразительно удивился Сережа. – Так вот, вокруг всех высоких предметов – домов, гор, деревьев и тому подобного устанавливается специальное защитное поле. Чтобы тот, кто вздумает случайно или намеренно сломать себе шею, лишился этого удовольствия.

– Ты хочешь сказать, что упасть будет вообще невозможно? Ниоткуда?

– Женьк, – заржал Серега, – я просто балдею от твоей сообразительности.

Элии, пока мы трепались, молча бродил по центру плато, рассеянно пиная камни, которые лихо разлетались в стороны от его башмаков, а некоторые даже скатывались вниз. Сразу после их падения некоторое время было слышно, как они резво подпрыгивают по склону, потом шум довольно быстро стихал.

Сережа все выгрузил и громко объявил:

– Ну, все, ребята! Дальше сами справляйтесь. Мне еще лететь черт знает сколько, утром занятия, а я не железный. Пока, в общем!

Свет в машине погас, она с тихим шелестом поднялась в воздух. Я проводила ее взглядом. Вот она слегка блеснула с высоты отраженным лунным светом, вот небольшое черное пятнышко чиркнуло по зеленоватому пятну одной из искусственных лун. Все, больше не видно. Я обернулась – Элии смотрел в ту же сторону.