Чтение онлайн

— Заплатить? — переспросил Роман Валерьевич.

— Отплатить, — поправил я его. — Это слово мне больше нравится.

— И чем же ты собираешься нам отплатить?

— Вот этим, — сказал я и достал из портфеля исписанный лист бумаги.

— Что это? — поинтересовался седой ИСБ-шник.

— Признание.

— Чьё?

— Одного нехорошего человека — Стрижова Платона Платоновича. Артур слышал о нём. Он работал нотариусом и оформил ту самую липовую сделку, из-за которой моего отца чуть не посадили. Мне пришлось однажды с этим Стрижовым встретиться и, скажем так, уговорить его отдать мне некоторые документы, которые помогли в деле отца, и написать пару признаний. Одно из них, где нечистый на руку нотариус рассказывает, по чьей указке и для кого он подделывал документы, мы передали в суд. А вот второе к делу моего отца особого отношения не имеет, поэтому до сегодняшнего дня, кроме меня, его никто не видел. Мне показалось, что не стоит его обнародовать, и ещё мне кажется, оно должно вас очень заинтересовать.

— И что же это за признание? — спросил Роман Валерьевич.

— Стрижов рассказал, кто из руководства Уральского окружного управления ИСБ работает на сибирских бандитов. И речь идёт о далеко не последнем человеке в вашем управлении. И этот человек решает для сибиряков многие вопросы. Того же нотариуса с ними познакомил именно он.

— Ты сейчас намекаешь на то, что если мы тебе поможем, то ты назовёшь нам имя этого человека? — уточнил седой ИСБ-шник.

— Нет, я в любом случае сейчас передам вам письменное признание Стрижова с показаниями на вашего коррупционера, потому что хочу помочь в деле борьбы с преступностью и не люблю продажных силовиков. Раньше я это не делал, потому как опасался, что это как-то может повлиять на судебный процесс. Но теперь отец на свободе, и я могу вам это отдать. И если вы посчитаете эту информацию достойной того, чтобы выручить меня с охраной завода, то я буду очень рад.

— Хитрый ход, конечно, — ухмыльнулся Роман Валерьевич.

Я на это ничего не ответил, лишь пожал плечами и протянул признание Стрижова ИСБ-шнику. Тот взял лист и принялся внимательно читать. Через какое-то время он присвистнул — видимо, дошёл до упоминания генерала Парфёнова.

— Что там? — поинтересовался Артур.

Роман Валерьевич бросил на меня взгляд, и, понимая, что я это признание уж точно читал, решил не обращать внимания на моё присутствие и сказал:

— Нотариус Стрижов, если, конечно, это писал он, утверждает, что генерал Парфёнов работает на преступный сибирский клан и выполняет их поручения.

— Сильное, конечно, заявление, — произнёс Артур и покачал головой так, словно отказывался поверить в услышанное.

— Полагаете, Стрижов оговорил вашего коллегу? — спросил я ИСБ-шников.

Очередной брошенный на меня взгляд Романа Валерьевича, дал понять, что ответа на этот вопрос я не получу, но я и сам понимал, что спросил лишнего. Впрочем, по реакции ИСБ-нишков было понятно, что они не особо-то и удивлены. А значит, нечистый на руку нотариус сказал правду.

— А что касается того, Стрижов ли это писал, то вы можете провести почерковедческую экспертизу, — сказал я. — Одну уже провели в рамках дела моего отца. Она подтвердила, что другое признание написал именно Стрижов.

— Обязательно проведём, — пообещал Роман Валерьевич. — Это очень серьёзное обвинение в адрес нашего коллеги, и мы должны его проверить со всех сторон. Ну а ты должен понимать, что нельзя никому рассказывать об этой бумаге.

— Само собой.

— Ты делал с неё копии?

— Нет, — соврал я, даже не моргнув.

Конечно же, я сделал копию. И не одну. Осталась у меня ещё с прошлой жизни такая привычка — делать копии с очень важных документов. Но говорить об этом ИСБ-шникам не стоило.

Роман Валерьевич тем временем убрал признание нотариуса в стол, вздохнул и произнёс

— Хорошо, я попробую тебе помочь.

Покинув минивэн, я направился ловить такси. Справился с этим делом быстро и всю дорогу домой думал о том, как обеспечить безопасность завода. Если у Романа Валерьевича получится поставить туда охрану ИСБ до завершения судебных разбирательств, то это будет замечательно, но вот только эта охрана покинет объект в тот же день, как суд вынесет решение.

И так как я надеялся, что оно будет в мою пользу, то стоило заранее позаботиться об охране завода. Что толку беречь имущество во время судебных разбирательств, если по их окончании потерпевшие поражение бандиты смогут просто приехать и вывезти всё, что им захочется. А им захочется вывезти всё. Просто для того, чтобы мне ничего не досталось, чтобы мне было не на чем запустить заново производство.

Значит, к моменту, как мы вернём завод, у нас должна быть своя служба безопасности, и желательно очень хорошая. Да и на рынке без неё будет сложно. В общем, дел наваливалось всё больше и больше. И даже не с каждым днём, а буквально с каждым часом.

Впрочем, задача с организацией службы безопасности не казалась невыполнимой, потому как я знал, к кому обратиться за помощью в её решении — к Артёму Ивановичу. Явно в Екатеринбурге живёт много таких же, как он — бывших военных, хорошо знающих своё дело и при этом порядочных, не сумевших сломать себя и пойти работать к бандитам. А вот служба безопасности военного завода — это уже другое дело. Туда они вполне могут пойти. Нужно было на первой же тренировке поговорить об этом с Жуковым.

С этими мыслями я приехал домой.

А дома меня ждал сюрприз.

— Знаешь, Игорь, — заявил мне отец, когда я, переодевшись, зашёл на кухню, где он пил чай и смотрел телевизор. — Я тут подумал и решил, что не хочу связываться с заводом. Не нужно нам это.

У меня чуть ноги не подкосились от такого заявления. Я весь день мотался и решал вопросы, связанные с возвращением прав на завод, а он решил. На кухне, за чашкой чая под просмотр новостей. Нет, я, конечно, люблю отца и очень уважаю, но вот здесь был с ним в корне не согласен. Более того, я разозлился, и, видимо, отец заметил это по моему лицу.

— Ну зачем он нам, сынок? — спросил отец таким миролюбивым и невинным голосом, что злость на него сразу же прошла, но удивление не пропало.

— Что значит, зачем? — сказал я. — Папа, завод — это серьёзное дело, это деньги, это возможности, это будущее нашей семьи. Хорошее, безбедное будущее.

Отец призадумался, а я, продолжая пребывать в лёгком шоке, присел на стул. Я ожидал всякое: что будут проблемы в суде, что не сможем запустить производство, что не найдём на это деньги, но вот что отец решит, что завод нам не нужен, я не ожидал.

Признаться, до того разговора с Медведевым в столовой я вообще не задумывался о том, что можно забрать, или точнее, оставить себе завод. Почему-то я был уверен, что приватизация прошла с нарушениями. Мысли не допускал, что там всё чисто. Но когда Александр Витальевич сказал, что момент с приватизацией будет очень сложно откатить, потому что там всё было сделано по закону, я тут же оценил ситуацию. И сразу же принял решение.

Заводами не разбрасываются, тем более такими, как Императорский Екатеринбургский оружейный завод. Я сказал это Медведеву, и я был в этом уверен. Конечно, немного боязно, но оно однозначно того стоит. Это не видеосалон. Это даже не рынок. Это совершенно иной уровень: пропуск в другой мир, шанс полностью изменить свою жизнь и жизнь своей семьи. Выйти на тот уровень достатка, что я имел в своей прошлой жизни. А может, даже и забраться выше.