Чтение онлайн

От того, у меня миллион вопросов, по этому поводу. С кем же, мне их обсуждать? В школе пробовала у своих подруг расспросить, а они мне? Ты, что дура? Иду к старшеклассницам, а они мне? Рано тебе такие вопросы нам задавать, рано! Иди, погуляй пока…

И с каждым днем, месяцем и уже не догадки у меня…

Любящая женщина всегда не осторожна, слишком часто забывается и позволяет себе с ним расслабиться, неосторожно себе позволяет, тем более, в доме своем. Вскоре я вижу, как мать при мне, начинает с ним флиртовать, обнимать, целовать и. … И потом ночью, и уже и опять за стеной, и как начинает играть. …И все это снова по мне, по моей, не окрепшей еще психике, душе, не устоявшейся в правильных понятиях.… Растерзали они меня, за собой повели и вскоре я, свернула в сторону, мне совсем не нужную…

И, представляете, как-то раз, вот так разошлась, когда за стеной услыхала ее взволнованный голос, то сама, представляя, как будто бы это он на меня, и я как сама замычала. М…м…м!

— Доченька, ты чего? Почему ты стонешь? — отрезвляя меня, раздается неожиданно рядом, в моей темной комнате, голос матери!

Хорошо, хоть, что свет не включила, а то бы я и не знала, что ей рассказать, почему у меня между ног подушка застряла, а ночнушка моя задралась под самое горло, обнажая затисканную набухающую грудь…

— Ничего, мама.…Наверное, что-то страшное приснилось ….

— Ну, спи доченька! Тебе не холодно, может чем-то еще укрыть? — Какой там холодно? Горю вся!!!

И тогда я почувствовала, как меня начинает с их каждым разом разбирать вся эта игра. А, может, это уже и не игра вовсе с ними была? А?

Вопросы, вопросы и вопросы, неудовлетворенные…

Понятно, кто меня стал консультировать! Потому, сестры мне предложили вот так удовлетворить свое любопытство …

— А ты возьми и за ними все подсмотри!

— Как это? — даже оторопела. — Как это я и за своей матерью?

— А вот так! Ты возьми…

Тем же вечером у меня все из рук так и валится… Мать:

— Доченька, ты чего, не заболела ли? Что-то на тебе и лица нет? А ну пойдем быстренько и ложись…

— Нет!

— Что, такое? А ну — ка, померь температуру…

Поставила градусник, да и забыла, про него потому как он ее подхватил, и утащил с вою комнату…

Меня всю трясет, как только я вспомню, что они мне говорили, так меня и трясет.… Но…

Это но, оно встает и тихонечко к ним идет.…Идет, потому что нужен ответ! И меня, словно кто-то толкает, толкает и ноги, которые меня не несут, а только переступают…

В доме тепло, печь натоплена хорошо, я бы сказала, что жарко…Жарко мне, я вся горю! Горю и иду! Нет, я к ним ползу…

Потом все так и произошло, как и должно.

— Доченька! — вскрикивает мать из-под него, — ты чего?

Все это мелькает у меня перед глазами и мать, и он, и его голый зад, и ее тело, белые ноги ее, на него заброшенные … Я поражена!

— Вот! — говорю и почему-то протягиваю ей градусник…

— Ой, господи! Виталий, быстрей за врачом! У дочки галлюцинации…

Потом, спустя час и сквозь обволакивающий докторский сон:

— У девочки шок… — а потом он добавляет, со знанием дела, нравоучительно:

— Пубертатный возраст… — слышу заумный и монотонный голос поселкового врача.

— Месячные? Так рано же еще? — тревожный голос матери.

— Рано, не рано, а против природы, Милочка… Она сама знает, когда и что.… Кстати, а сколько же ей лет? Нет, полных, сколько? А вы, говорите, рано! В, …называет соседнюю с нами деревню, — там одна молодая пациентка, так она… — дальше уже ничего не слышу и проваливаюсь в безмятежное облако спокойствия и такое долгожданное сочувствие от того, что я рядом со своей матерью…

Потом меня, на время, как говорила мне мать, отправляют к бабушке: поправить здоровье, подкормить и, как я поняла, подальше от моего любопытного присутствия с ней рядом и с ее счастьем. … До сих пор не знаю, может она так поступала потому, что почувствовала мое незримое присутствие в ее отношениях с молодым мужчиной, или же, интуитивно, себя оберегала, от нездорового любопытства своей дочери.…Не знаю, но все же, гадала? Она, что? За меня или же, больше всего, за себя и своего любовника переживала?

Ну, а теперь, самое время вам рассказать о моей бабушке, матери и еще все о ней. Итак…

Моя бабушка вышла замуж за красивого интеллигентного парня, который, закончив, какой-то там институт пролетарской культуры приехал на работу, на должность зав клубом, худруком ансамбля, тогда еще колхозного. А бабушка моя тогда пела в нем и так хорошо пела, что он эту певунью не мог не услышать! А потом уже у них, мать моя родилась.

Папа обожествлял свою дочь и просто носил ее на руках…

Все для нее, и платья и везде с собой, и при этом он всем говорил, что его дочь такая красивая, что уж точно выйдет в артистки. Время шло, он ее ревниво оберегал и воспитывал как знаменитость, делать ничего не разрешал и жену ругал, за то, что она дочь заставляет крестьянским трудом заниматься. Вот так она и росла: высокомерная и надменная, но красивая.…Одно время она только и делала, что всем парням голову морочила, но ее папка никому из парней спуску не давал и всех от нее отгонял, никому не разрешал с ней даже гулять, а не только, любовью заниматься.

По окончанию школы и речи не шло о чем-то другом — только театральный институт и точка!

Она раз не поступила, два, а время-то уходило в бесплодных попытках… Другие ребята кто где: кто уже учится, кто работает в деревне, кто уехал в город, а она сиднем сидит дома и ничего не делает — отец не разрешает, только в артистки готовится. Ей бы погулять, да из-за ее воспитания, все парни в деревне ей уже и не пара! На третий год отец ее снова засобирался с дочерью поступать… Мама ему: а может, оставьте эту пустую затею, пусть дочь хоть куда-то поступит. Он не послушался и снова вернулся ни с чем.…

И во всех грехах, как это часто бывает, обвинил жену! Видите ли, она не смогла ее, как следует подготовить к театральному выступлению.… Все, дочери скоро двадцать два, время уходит, а она все никак не поступает.

А все потому, что она каждый раз что-то такое и невообразимое придумывала на своих прослушиваниях.… Видит, что у нее не получается как у всех и тогда она, на последнем прослушивании, решила комиссию покорить своими знаниями французского языка! Да как взяла и как выдала монолог на французском языке! А зачем, спрашивается? Ведь в комиссии не знают французского языка? Перед этим ее же по-русски попросили: