Познание французского языка
Шрифт:
Подошла, встала и не могу ничего… Ничего и никак! Мне бы надо было зайти сразу в сарай, чтобы себя не выдать, а я не могу себя заставить.… Отчего-то стало так страшно и так противно заныло в животе.… И я, вот же я корова, от страха, что ли, взяла и — присела.…И вовремя.…За углом дома увидела Борьку, который вышел и…
Он так же, как и я, на травку и земельку…Я замерла и сжалась вся. До него верных шагов пятнадцать! А я еще в таком сарафане в горошек и красном. Неужели увидит, услышит меня? Зажала рот и чуть не потеряла сознание!
Нет, не увидел, иначе бы он не сделал того, что проделала только что я. Борька ушел в дом.
— Уф! — С облегчением выдохнула.
Я знала расположений комнат и знала, что Борьку отец отселил на другую сторону дома, подальше от моих окон. Теперь мне надо как-то успокоиться и попасть в сарай…
Делаю шаг и замираю. Не могу идти, меня ноги не держат, дрожат от страха и напряжения! С трудом нашла вход и потянула дверцу, такую знакомою с детства. Ни скрипа, ни звука!
Ага, это он догадался и смазал петли, так я подумала. Ну и, что же дальше? Зашла и стою в темноте. Только теперь уже полностью парализованная от страха, от того, что может сейчас со мной произойти …
— Это ты? — неожиданно слышу его громкий шепот сверху, оттуда, где сеновал.
— Я… — жалобно блею.
— Лезь по лестнице…
— Нет! Я туда не полезу… — говорю увереннее, потому что, как представила себе, что там сейчас произойдет, так решила тут же назад и бежать!
Бежать! Бежать немедленно! Развернулась, но за что-то зацепилась платьем!
— Ух! — что-то с шумом проскользнуло на пол и все равно ведь, так громко!
Хорошо, что пол земляной — успела подумать. Но тут же, услышала шум, открывающейся двери их дома.
— Ну, где ты? Лезь уже, давай руку… — это он шепчет,… — давай быстрее, а то Борька услышал и может зайти…
Что? Мамочки! Ну и куда же теперь?
— Ну же? Скорее! — он спасительно шепчет.
И, о, ужас! Я уже слышу шаги, полоску света фонарика между досок сарая…
Как я взлетела по лестнице — я не помню! Только почувствовала, как его рука сразу же мою руку нашла в темноте и сильно наверх потянула!
Я даже не перебирала ногами, так и взлетела, утонула в сене, а он на меня — сверху! Придавил своим сильным, горячим телом и тихо прошептал у самого уха:
— Тихо, молчи!
От страха и всего что произошло, я закрыла глаза так, что услышала писк в своих ушах: Пи,… — и больше уже ничего, наверное, я потеряла сознание…
Я вернулась назад и с его помощью перелезла в окно своей комнаты — только под самое утро…
— И все? Читатель разочарован.… Хоть бы вспомните какие-то подробности…
А подробностей — нет! Я же сказала, что она потеряла сознание.
— Ну, тогда объясните, причем тут французский язык?
О, французский язык! Да, ее французский язык после ее объяснения с Кэшем, он им так пригодился обоим!
— Ну и что же она, или он, он так ей ничего и не сделал?
Нет, конечно же! Я же вам говорила, что Виталька, он же ведь был настоящим мужчиной…
— И что из того?
А то, что настоящие мужчины никогда не сделают женщине того, о чем она сама его не попросит. Вот и все!
— Все?
Все! И больше пока — ничего! Об остальном узнаете, если прочитаете дальше…
— Постойте, постой! А как же то, с чего начинался рассказ? Причем тут тогда Борька? Там что-то между ними случилось и произошло? Ну, хотя бы об этом можно — подробно?
Ну, хорошо, об этом я расскажу подробно. Итак…
Появление художницы
Через опущенное боковое стекло водителя Борька, нагибаясь и просовывая небрежно голову, как-то нагло улыбаясь, рядом со мной на переднее сиденье, забросил небольшой пакетик, который сразу же раскрылся. Я невольно на него глянула и тут же, словно ошпаренная, выскочила из машины… Я онемела от того, что увидела, как из прозрачного пакетика выпали… Так это же — презервативы!
— Ты чего? — нагло ухмыляясь, спрашивает Борька, как ни в чем не бывало… — садись и сейчас мы с тобой поедим на Круглик….
— Никуда я с тобой не поеду!
А Круглик — это небольшое озеро, которое образуется каждый раз, при разливе нашей реки, все заросшее по берегам ивами, это любимое место для таких типов, как наш Борька. У озера такая нехорошая слава, потому что там с девчонками что-то постоянно происходит.
— Ну, а как же чемодан? Я его по дороге обязательно выброшу.
А чемодан, это тот, у которого ручка оборвалась, когда его мамка вытаскивала из багажника машины. Потому ей пришлось купить небольшую спортивную сумку и туда переложить свои вещи, но все они не поместились, и часть из них оставила в этом чемодане. Так ей посоветовала ее новая подруга напарница, а с некоторых пор и директриса нашей школы. Она так и сказала ей:
— Ну, зачем тебе на конференции еще и эти платья? Все равно, ведь — только в одном будешь ходить. Где ты там будешь переодеваться? А трусов зачем, целую охапку, а лифчиков столько зачем?
И мать, как послушная собачонка — все, что та ей говорит, все она выкладывала. Засовывала назад в этот чемодан. Потом они вместе вышли и уже на перроне, перед самым отходом поезда и прощаясь, мать мне:
— Ну, все, доченька! Если что — обращайся за помощью к соседям. Чемодан привези домой и пока не отдавай его бабушке, я приеду и починю. И тогда уже обязательно верну, да и не вздумай его выбросить! Бабушка на него молится…
А потом уже, у самого моего уха:
— Держись от Борьки подальше! Сама знаешь, какая это порода…
Потому, когда Борька мне насчет чемодана, тогда я ему:
— Я тебе выброшу!
— Ну, тогда садись и поехали, ну что ты вскочила? — переходит с другой стороны машины ко мне, и пытается ухватить меня за руку, чтобы усадить обратно в машину.
— Отцепись, никуда я с тобой одна не поеду! — Отбиваюсь свободной рукой от него.
— Ну не поедешь, так я сам без тебя уеду. Подумаешь, тоже мне цаца! Между прочим, тебе придется, как минимум — двадцать километров одной по дороге топать… Рейсовый автобус уже укатил! Так что садись и поехали, я имею такое право!
— Это, какое еще такое право?
— Какое, какое, а вот такое — право соседа на вашу породу!
– Что? Что ты сказал?
— А то и сказал, что я тоже имею право… Отец от вас получает свое, а чем я хуже его? И потом, какая тебе разница: что он, что я? Одна и та же порода…
Я вспыхнула и так на него посмотрела, что он тут же стал противно оправдываться.
— А что я такого особенного сказал? Ничего нового! Да об этом все знают в деревне, что ты и отец…
— Ну и дурак же ты, Борька! Повторяешь деревенские сплетни, как последняя баба!