Чтение онлайн

Решаю лететь в Махачкалу. Взлетел, покачиванием самолета с крыла на крыло пристроил к себе группу и довел до Махачкалы. Лишь А. Камоса не дошел, израсходовав полностью горючее, сел с убранными шасси около строящегося аэродрома, незначительно повредив самолет.

Сдав на авиаремонтный завод свои самолеты и устроившись с размещением, в военкомате узнали адрес В. П. Карповича, он долечивался дома после ранения. Нагрянули к нему, Карпович искренне обрадовался, но чувствовалась у него, особенно у супруги, какая-то напряженность.

– Ты что-то не рад боевым друзьям? – откровенно спросил у Карповича.

– Ну что ты говоришь? Мы с женой рады, что не забыли. Но пойми правильно, мы сейчас в растерянности: нечем вас угостить. В тылу весь народ живет трудно, продовольствие по карточкам. И сейчас в затруднительном положении с продуктами, – стеснительно сообщил он.

– Ну, разве это серьезный вопрос? Сейчас сходим и купим, что надо. Деньги есть, – успокоили Карповича и отправились по магазинам.

Без продуктовых карточек нам, конечно, ничего не удалось купить. В магазине, где обслуживались доноры, долго уговаривали девушек отпустить нам несколько бутылок шампанского.

– Собираемся отметить встречу с раненым на фронте другом, вы нас должны понять, – дружно убеждали продавщиц.

Ушли мы из магазина с шампанским. А продукты пришлось покупать на базаре. За каждый килограмм хлеба или мяса спекулянты прямо «драли шкуру». Так оставили деньги, выплаченные нам за несколько сбитых «юнкерсов» и «мессершмиттов».

После этого похода веселое настроение быстро улетучилось. Мы впервые увидели, как трудно живется в тылу. Захотелось скорее добраться до места нашего назначения, получить новые самолеты и снова вернуться на фронт, уничтожать ненавистного врага, принесшего столько несчастья на нашу землю.

Товарищеский ужин в семье Карповича все-таки состоялся. Пожелав ему скорого выздоровления, мы вскоре ушли на аэродром.

Через пару дней прибыл полк. Нашу группу включили в его состав. Для переезда в Баку эскадрилье выделили потрепанный ЗИС. Летчики кое-как устроились в кузове. Старшим к нам был назначен комиссар полка Михаил Акимович Погребной.

Этот переезд в Баку едва не закончился трагически. После ночевки в Дербенте путь отклонился в горы, а оттуда выехали к морю через горный перевал.

У водителя практики езды по горным дорогам не было. Сказывалась и неисправность тормозов. Шофер, не учитывая рельефа, разгонял машину и резко тормозил на поворотах, переключая коробку скоростей. Семилетний опыт управления автомашиной насторожил меня. Такая поездка в горах могла привести к тяжелым последствиям.

Находясь в кузове, я внимательно наблюдал через заднее стекло кабины за действиями шофера. Автомашина на спуске с перевала, идя под уклон, все больше набирала скорость. Впереди вырисовывался выступ горы и поворот вправо, а левее – глубокое ущелье с речкой.

Шофер стал торопливо переключать рычаг коробки скоростей на торможение. Ничего у него не получалось. Тогда, бросив рычаг, он обеими руками вцепился в руль. Обстановка назревала катастрофическая. Надо немедленно покинуть машину.

– Прыгайте! Всем немедленно прыгать! – подал я команду и выбросился на склон.

За мной сразу же покинули кузов летчики, за ними Погребной и шофер. Через десяток метров автомашина, переворачиваясь, полетела в ущелье. В пропасть упали все наши вещички, бочки с горючим и яблоки, купленные в горах. Гармошка Искрина, расстегнувшись, издала жалобный прощальный звук и скрылась в глубине ущелья.

Спасение, картина переворачивающейся и падающей в пропасть автомашины, звук гармошки вызвали у сидящих на дороге летчиков совсем неожиданную реакцию. Охая и потирая ушибленные места, все вдруг громко захохотали. Это был смех сквозь слезы. Затем поднялись и стали помогать тем, кто пострадал более серьезно.

Подъехавшая легковая автомашина забрала троих с переломами и спустилась к морю, к госпиталю. Оттуда была направлена полуторка и отвезла нас к врачам. Надо было осмотреть всех, нет ли скрытых травм. Там мы и заночевали.

На следующее утро пошел навестить госпитализированных. М. А. Погребной лежал с забинтованной грудью – у него было сломано два ребра. А. Федоров и В. Шульга отделались легкими повреждениями. Погребной очень обрадовался, услышав, что все живы.

Выхожу из госпиталя, вижу, стоит крупный представительный человек. Очень знакомой показалась мне фигура. Подойдя ближе, узнал Фадеева.

Обнялись. Долго хлопали друг друга ладонями по плечам.

– Вадим! Как ты оказался здесь?

– Судьба, Саша! Лечился после ранения. Завтра направляюсь в Баку, в какой-то запасной полк.

– Знаешь что, Вадим. Мы тоже едем в Баку на перевооружение. Вступай в наш полк. Тебя мы знаем, ты знаком с нашими летчиками. А так попадешь неизвестно к кому.

– Согласен! Будем вместе воевать. Можешь быть спокоен – не подведу. Приеду в Баку и найду ваш полк. А у тебя что с рукой? Почему забинтована?

Я рассказал Вадиму о происшествии на дороге. Мы договорились, как найти друг друга в Баку.

Нашу часть разместили в городке запасного авиаполка под Баку. Ознакомившись с обстановкой, поняли, что все планы о скором получении самолетов и возвращении на фронт рухнули. Перспектива была нерадостная – предстояло ожидать боевую технику. Впереди на очереди было несколько «безлошадных» полков, прибывших сюда раньше нас. Они поочередно переучивались с И-16 и «чаек» на Як-1.

Этот вынужденный и продолжительный отрыв от боевых действий обернулся полными драматизма и тяжелыми переживаниями в моей судьбе. Пока комиссар части находился на лечении, руководители полка, пользуясь властью, решили вспомнить старые споры и фактически свести счеты. Они отозвали представление на меня о присвоении звания Героя Советского Союза, приняли и другие меры. Вскоре доверительно меня предупредили:

– Александр Иванович, на вас заведено дело по обвинению в нарушении наставлений и инструкций по действиям истребителей. На собрании вы сознайтесь в своих ошибках и пообещайте больше этого не допускать. Тогда отделаетесь выговором. А то ведь может быть и хуже…

Признаться, я и не думал раскаиваться в ошибках, которых не совершал.

– Какое же это преступление? Я исходил из опыта боевых действий, применял сам и учил летчиков воевать тактически по-новому, а не по устаревшим довоенным документам. Отказываться я не буду. Уверен, коммунисты полка меня поддержат!

Сообщение меня взбудоражило. Обратиться за помощью было не к кому: М. А. Погребной в госпитале, а знающие и уважающие меня командиры – на фронте.

Гроза сгущалась с каждым днем. Мне сообщили, что я, решением Заева и Воронцова, без собрания коммунистов исключен из партии и выведен из штатного состава полка. Состояние было подавленное. Потом решил взять себя в руки. Ко мне пришла уверенность, что все встанет на свои места. Самое главное сейчас – готовиться к будущим боям. И я, уходя к морю, стал более углубленно обдумывать тактику истребителей. Осмысливая свой боевой опыт и опыт других летчиков, продумывал новые приемы ведения боевых действий истребителей, которые бы позволили более эффективно уничтожать врага в воздухе и на земле.