Чтение онлайн

И вот Арина позвонила, но не Никите, а Лизе — поздравила с днём рождения. Барбара, услышав восторженные вопли будущей родственницы, не упустила возможности прокомментировать:

— Что ты бегаешь, как лось по кукурузе?

— С тебя беру пример. Помнишь, в прошлом сезоне тебе доверили бессловесную роль Оленя в сказке «Снежная королева»? Но как ты талантливо сыграла: прыгала, фыркала, блеяла, мычала! Просто идеально продемонстрировала весь вокальный репертуар бедного животного! Это шедевр театрального искусства!

— Ну ты и язва.

— Ага, прободная.

Это был последний день рождения Лизы, на котором присутствовала Барбара. Свадьба тоже не состоялась: после одного телефонного звонка ей окончательно указали на дверь.

— Я молодец? Хорошо поздравила Лизку с днём рождения? — поинтересовалась Барбара, когда перед приходом гостей вручила Лизе подарок лично от себя — абонемент на посещение спектаклей в их театре.

Пусть сестра Никиты не думает, что Барбара не способна на добрые чувства. А то всё: «Аринка крутая, Аринка классная». Барбара тоже может быть крутой и классной!

— Конечно, ты молодец — улыбнулся будущий муж и приобнял девушку. — Мне очень хочется, чтобы мы все жили в мире.

— А что мне за это будет?

— Любовь и моя забота.

— М-да, немного. Готовишь хоть подарок на мой день рождения? Октябрь не за горами.

Никита развёл руками:

— Барбара, у нас сумасшедшие расходы: съездили на море, впереди наша свадьба — если помнишь, не всю сумму внесли за банкет, а ещё нужен подарок на свадьбу Осипенко и Смолиной. Знаешь ведь, я только-только начал работать. И потом, подарок у тебя уже есть.

— Да?! И что же это за подарок?!

— То красное платье, которое нашла в моей комнате. Правда, оно предназначалось для Лизы, но раз понравилось — пусть остаётся тебе.

— Но это несправедливо! Я думала, ты спрятал его от меня, чтобы подарить вечером — сделать, так сказать, сюрприз. Потому, когда нашла, примерила и срезала этикетку.

— Так дождалась бы вечера, прежде чем срезать этикетку. И неправильно это — в чужой квартире рыться в шкафах, тем более пакет лежал отдельно, в моём отделении. Эта комната ближе к прихожей, потому бабушка оставила его на время там, торопилась на рынок.

— Странно, но ведь это твоя комната, значит, я имею право заглянуть в пакеты, стол и шкаф, да и вообще хоть куда.

— Имеешь право? Есть понятие «личное пространство», которое нарушать нельзя. Я же у тебя дома не заглядываю в многочисленные шкафы и комоды, вполне достаточно несколько вешалок на рейле для одежды, которые ты мне выделила.

— А ещё говорил, что ты русский, а привычки-то немецкие: практичность, педантичность и всё такое. В нашей среде так не принято.

— В вашей среде? Это где? В моей стране так быть не должно — знаю точно. И не от национальности здесь зависимость, а от элементарной воспитанности. Так что, всё честно. А Лизе мы с тобой и бабушкой подарим вот это колечко. — Никита достал из коробочки, лежащей в джинсах, небольшой перстенёк с камнем

— Какая красота! — Барбара поднесла великолепную вещицу поближе к глазам, внимательно рассматривая мудрёный узор, заканчивающийся вплетением маленького нежно-голубого топаза, и гравировку с внутренней стороны ободка «Прекрасной Лизе». — Но это гораздо лучше, чем моё кольцо с сапфирами, которое ты наденешь на безымянный перст, когда прогремят трубные звуки, возвещающие о том, что я стала твоей женой. — Она вскинула руку будто для поцелуя, демонстрируя своё кольцо.

Никита поморщился: время от времени его раздражали книжные выражения, сказанные не к месту. «Наверное, фраза из какой-то пьесы», — подумал он.

Порой ему казалось, что Барбара не только в театре, но и дома играет одной ей известную роль.

— Зачем ты надела кольцо? Оно же обручальное.

Барбара недовольно подёрнула плечом:

— Потому что мне на свадьбу нужно другое, не это.

Никита молчал, не развивая далее тему, ибо не хотел в день рождения сестры портить всем настроение очередной бурей в стакане.

— Но кольцо ты выбрала сама. Забыла? И оно тебе понравилось.

— Не беспокойся, оценю и новое, которое ты купишь, и оно будет лучше, чем Лизкино, — настаивала Барбара, повысив голос. — Понял?!

У девушки, кажется, всё клокотало внутри, того и гляди это выльется наружу, в себе не удержать: ну почему Никита с таким пренебрежением относится к будущей жене? Разве она такого достойна? Чужие люди перед ней преклоняются и рукоплещут, ручки целуют и дарят подарки, а будущий муж совершенно не ценит, постоянно на ней экономит.

Ей порой казалось, что из всех женщин для него существует только бабушка, Лиза да ещё Пересветова. А погибшая мать вообще в его иерархии почитаемых и уважаемых женщин находилась где-то между добрым Ангелом и Богом.

— Барбара, хоть иногда вспоминай сказку о золотой рыбке, — спокойным тоном посоветовал Никита, — помнишь…

Она тут же перебила его, не дав закончить предложение:

— Я поняла: ты меня совсем не любишь. Всё делаешь для своей сестрицы, бедной Лизы, да противной старой бабки, а я так, погулять вышла, — пошла Барбара в разнос. — Но знай: ты меня недостоин. Кто ты? Всего-то простой, бесперспективный мент. Даже квартиры своей нет. Нищеброд!

Слова вылетели быстрее, чем она могла что-либо сообразить, только увидела посиневшие губы на перекошенном злобой лице Бернгардта и услышала тихий уничижительный голос:

— Пошла вон отсюда, чтобы через пять минут тебя здесь не было. Никогда.

Она быстро пришла в себя, поняв, что натворила, поэтому запричитала, сложив ладони домиком:

— Прости, прости, прости, я такая глупая.

— Бывает. Но это ничего не меняет. Уходи, я сказал, — глухо повторил он. — Не звони мне больше и не возвращайся.

— Почему из квартиры, как ошпаренная выскочила Барби? — поинтересовалась Лиза, как только за несостоявшейся женой закрылась дверь.

— «Её портрет: он очень мил. Я прежде сам его любил. Но надоел он мне безмерно», — грустно пошутил Никита, ответив словами Пушкина. — Пока парень ничего не ощущал, кроме эмоционального опустошения.

— Знаешь, а я рада. Очень расстроился?

— Что за вопросы? Тебе заняться нечем? Пойдём на кухню, поможем бабушке. Она пироги печёт?

— Име-нин-ный пи-рог! Это не хот-дог! Вкус-нятина! — пропела Лиза на свой придуманный мотив, при этом пританцовывая!

«То ли дню рождения радуется, то ли тому, что я расстался с Барбарой», — подумал Никита.