Чтение онлайн

— Мелкая, — вдруг вспомнил Никита, — позвони сестре, что-то ей опять от тебя надо, совсем её разбаловала.

— Мелкая? — усмехнулась Барбара, закинув ногу на ногу. — Да ты ростом чуть ниже меня. Я бы удавилась, если бы меня так звали. Смешно.

— Это нужно заслужить, чтобы так звали, — довольно грубо одёрнул её Илья.

Никита тоже нахмурился и недовольно буркнул:

— Успокойся, тебя бы точно так не назвали.

— И слава богу. — Новая знакомая, окинув Бернгардта внимательным взглядом, в секунды сменила презрительное выражение лица на добродушное: — По этому поводу есть анекдот.

Время от времени, когда Барбара в лицах талантливо рассказывала очередную весёлую историю, происходившую с ней или её друзьями, Пересветова видела: Никита часто останавливал восхищённый взгляд на новой знакомой. И к сердцу её подступал холод от одной только мысли — неужели ему нравится эта красотка Барбара, в которой раздражало всё: от высокомерного тона до вызывающего наряда, состоящего из нескольких обтягивающих тело тряпочек с глубоким декольте и полностью оголенной спиной? Арина посмотрела на свою любимую растянутую футболку, окинула критическим взглядом ногти, под которыми оставались следы от мазута — только что с отцом разбирали двигатель «Волги» — и подумала: «Наверное, надо больше уделять внимания внешнему виду. Вон Барбара какая, не то что я! Даже имя у неё необычное. Почему?» и не заметила, как задала последний вопрос вслух.

— Имя как имя, — ответила новая знакомая и недовольно поджала губы. — Очень даже красивое.

Она могла бы рассказать, как мать тяготела ко всему иностранному, ей казалось, что таким образом она приобщается к яркой и фантастически красивой жизни — жизни на зависть всем соседям и друзьям. И пусть у дочери отчество Ивановна, а фамилия Хижнякова, но что это меняет? Барбара многое могла бы рассказать, но зачем новым друзьям такие подробности? Важно сохранять ореол таинственности — так учила мать.

— Должно быть, тебя назвали в честь Барбары Иден или Барбары Херши? — улыбнулся во весь рот Илья и шепнул Арине: «Щас мы её сделаем, не переживай».

— Кто это?

— Ну как же, их имена, как и другие, ты должна знать, если собираешься учиться в театральном — любезно пояснил Илья.

— Барбара, это известные американские актрисы, — пришёл на помощь Никита.

Пересветова зачастую занималась просвещением друзей, которые не любили мелодрамы или комедии, отдавая предпочтение боевикам. Зато она их обожала и на каникулах могла смотреть дни напролёт.

— Ой, какой ты умный, Ники! — восхитилась Барбара, только что в ладоши от умиления не захлопала.

— Ой, какая грубая и неприкрытая лесть, — улыбнулся Бернгардт. — Здесь все умные, дураков не держим.

— А ты самый умный, Ники, и вижу, здесь главный.

— Он — Никита, — не выдержав, зло вставила Пересветова. — И главного мы только в телевизоре видим.

— А может, Барбара — твоё сценическое имя? — подмигнул Арине Илья, вернувшись к её вопросу. — А в миру какая-нибудь Вар-вара? А что? Очень даже хорошее имя Варя.

— Или Барби, — подхватила Пересветова, решив, что так отплатила будущей актрисе за её слова о мелкой.

По лицу новой знакомой пошли некрасивые красные пятна.

Все, кроме неё и Бернгардта, засмеялись.

— Какое это имеет значение? — неожиданно заступился за девушку Никита. — Что вы к ней привязались? Нравится ей, чтобы называли Барбарой, значит, так и будет.

Пересветова часто спорила с Никитой по разным поводам, хоть и считала парня самым умным из всех, кого знала, но сейчас понимала, что он прав, пора заканчивать это шоу.

Новая знакомая перевела презрительный взгляд с Ильи и Арины на стоящий возле кресла футляр с инструментом.

— Ой, а чья гитара?

— Я попросила Никиту принести гитару — скрасить вечеринку, — улыбнулась Ира.

— Класс! Это я удачно сюда попала, люблю петь! — И призывно взглянула на Бернгардта: — Споём?

— Споём. Почему нет? — Никита кивнул, подошёл к гитаре, подтянул на грифе колки, перебрал струны и запел, а все подхватили любимую песню их компании:

Вот опять тебя в далёкий рейс зовут*

Самолёты, самолёты, самолёты…

— Ужас! — возмутилась Барбара, — песня написана ещё до нашего рождения. Может, подыграешь мне?

Никита подёрнул плечами:

— Что именно?

Барбара красивым голосом с ярким тембром вывела мелодию известной песни. Бернгардт кивнул и заиграл:

— Твои карие глаза, твои сладкие уста…** — Барбара пела, не прерывая зрительного контакта с Никитой.

Все, кроме Арины, подхватили припев:

— Это небо для тебя, эти звёзды для тебя…

Пересветовой захотелось плакать от понимания, что Никита, скорее всего, для неё потерян, ибо он не смотрел на Барбару только тогда, когда переходил на сложные переборы. Казалось, и песню пел только для неё — других не существовало. Он даже хрипотцы в голосе добавил для солидности, подражая то ли Высоцкому, то ли Лепсу.

Убедилась она в своих подозрениях окончательно, когда спустя час решила уйти домой и, желая предупредить об этом вышедшего на балкон друга, увидела его в компании новой знакомой. Они целовались. Нестерпимая боль пронзила грудь. «Ну что ж, — прошептала Арина, — вот всё и решилось само собой: мой Никита уже не мой.

Она предполагала, такое вполне может произойти: друг не поймёт её любви или не примет её, но не думала, что это свершится так скоро и настолько болезненно.

Не сказав никому ни слова, Пересветова тихо прикрыла за собой дверь и пошагала домой.

Она шла и в такт своим шагам повторяла: «Никита влюбился, Никита влюбился». Арина отлично понимала: дело здесь даже не в том, что эта гламурная Барбара, или как там её, очень красивая, здесь что-то другое, ибо разного рода милашек в школе было предостаточно, одна из них Светка Лукьянова в одиннадцатом классе получила титул «Мисс область», а Никита на неё даже не взглянул. Красотке - однокласснице он очень нравился: до Пересветовой часто долетали подобные слухи, касающиеся Бернгардта. Светка не раз приглашала его на школьных дискотеках на медленный танец, а он отказывался и хватал за руку Арину, как будто это спасательный круг. Пересветова тогда считала, что парень просто скромничает, стесняется вдруг повзрослевших и похорошевших одноклассниц. Однако позже поняла, что они ему просто не нравятся, несмотря на каждодневную осаду: вон и Светка, и ещё одна красотка из параллельного класса обращались к нему за помощью, будто нужно помочь по алгебре и физике. Никита ожидаемо отказал, понимая, чего от него хотят девицы на самом деле.

Проанализировав нестандартное поведение друга, Арина решила: теперь вряд ли ей что-то светит и, забежав домой, начала спешно собираться в Москву, чему родители были чрезвычайно рады. Ночью отец сам отвёз дочь в столицу, поселив её на время у дальней родственницы — старенькой профессорши Амалии Густавны.

Здесь Арина чувствовала себя недалёкой провинциалкой. Дело было не только в том, что квартира с множеством дверей и окон, с высоченными потолками казалась огромной, а в том, что она вся насквозь была пропитана духом истории, куда не посмотри: на старинную резную мебель, на висящие картины, названия которых Арине не были знакомы, на фолианты, выглядывающие из шкафов. Прошлым летом Пересветова выяснила, что эта квартира досталась Амалии Густавне после смерти мужа-академика, из-за которого лет сорок назад профессорша рассорилась с бабушкой Арины — своей двоюродной сестрой. Помирились сёстры в прошлом году, когда встретились на похоронах общего родственника. Делить им больше было нечего, они обнялись и простили друг другу вольные и невольные прегрешения. С тех пор сёстры периодично гостили друг у друга и общались вполне миролюбиво. Вот и теперь было решено на время поселить Арину у старой профессорши.