Чтение онлайн

— Как пожелаете, господин.

Жуть покинул комнату, закрыл за собой дверь.

Ему хотелось того, кто не ходил бы на носочках рядом с ним. Жути знали, что им нужно было так делать, чтобы он не разорвал им глотки. Но, может, когда-нибудь он найдет того, кто не будет бояться. Того, кто будет относиться к нему не как к божеству, а как к…

Человеку?

Неправильное слово. Он не хотел быть человеком, не верил, что когда-то им был. Слово было неправильным, но что-то шевелилось почти в зоне досягаемости. Что-то в его разуме было на грани, дразнило его воспоминанием, которое могло изменить все.

Он не давал прошлому овладеть им. Он не помнил то, что было скрыто в его разуме. Проклятие мешало тем тайнам открываться ему. И от мыслей о таком он сильнее злился.

Дверь приоткрылась, появилось бледно-серое крыло.

— Господин?

Новобранец научился правильно обращаться к нему. Король отклонился на сломанном кресле и махнул рукой, хоть Жуть и не видел его жеста.

— Проходи.

Жуть, прошедший в дверь, был… нескладным. Его народ был силен телом и разумом. Они были армией, что почти все время работала без командира. Они знали, как двигаться, знали о его желаниях без вопросов.

Этому парню было далеко до этого. Хоть у него и были мышцы, они были не от работы в полях. Многие в Болотце были такими.

У них было мало фермеров. Они были ремесленниками или заводили небольшие сады. Те, кто жил в безопасности стен, были как безделушки или прислуживали таким.

Он вздохнул и опустил подбородок на кулак.

— Ты знаешь, кто я?

— Король Жути, — парень прижимал крылья так сильно к спине, что они могли впиться в его лопатки. — Я слышал о вас.

— От кого?

— От остальных, — парень указал на дверь. — Они говорят, что вы самый большой из нашего вида.

— Нашего вида? — повторил он, чуть подвинувшись. Его крылья снова открылись и закрылись за ним. — Ты рано стал называть себя одним из нас.

— А я не такой? Куда мне таким идти?

Парень был прав. Как Король Жути, он не мог их оставить. Это поместье и его народ были его тюрьмой и ответственностью. Ужасное сочетание вызывало у него презрение.

Такое воспоминание жалило. Он не презирал Жутей. Они были его гордостью и радостью. Он знал, откуда они были, что их создало, и он знал их ценность. Почему он помнил недовольство? Разочарование?

Или страх?

Король Жути тряхнул головой и встал, возвышался над парнем, который только начал свой путь. Он прошел к парню и прижал палец под его подбородком.

— Ты теперь один из нас, — протянул он. — Но тебе все еще нужно показать себя.

Он видел в глазах парня не то, что у многих других. Надежду, что его новый король не был монстром. Решимость, ведь он не хотел злить чудище с когтями у его горла. И нотка печали из-за потери жизни, которую он не собирался терять.

— Что угодно, господин, — ответил парень. — Я хочу служить вам.

Опасные слова.

Король Жути убрал руку от подбородка парня и похлопал его по плечу.

— Ты знал девушку. Должен знать, как ее поймать, даже если не помнишь, почему. Сможешь сделать это для меня?

Крылья парня сжались еще сильнее. Но он кивнул и ответил.

— Да, господин. Что угодно.

Глава 10

Амичия ждала наступления ночи, чтобы пройти по тайным туннелям на кухню. Она хотела бы, чтобы отец был тут с ней. Он оценил бы загадочность поместья. Он пошел бы с ней по коридорам слуг, хитро улыбаясь, с блеском в глазах. Она хихикала бы, хоть им и нужно было молчать.

Амичия нашла метку в виде винограда на стене, чуть не увидела призрака отца впереди. Он шел по коридорам, говорил ей идти дальше, искать разгадки этого поместья и успокоить пылающее желание познания в ней.

Он всегда хотел, чтобы она это делала. Каким бы ни был ее вопрос, он давал понять, что это было ценно. Женщину нельзя было закрывать от знаний, так он всегда говорил. Они были так же важны, как мужчины, и они должны были узнавать ответы на вопросы.

Тени сгустились в коридорах. Наверное, свечи должны были озарять коридоры сквозь бреши в стенах, но поместье, казалось, уснуло. Амичия босиком старалась ступать бесшумно, пока возвращалась к странной кухне.

Ее отец всегда умел хорошо говорить. Она — нет. Амичия с восторгом слушала истории, но не могла повторять речи с таким пылом. Она не умела рисовать картины голосом.

История пылала в ее голове, пока она поворачивала за последний угол. Она прижалась глазом к бреши. Кухня за стеной была темной, как все поместье. Свечи не горели, и так было во всем здании.

Существо говорило ей прийти на кухню, когда солнце сядет. Почему его тут не было?

Амичия прижалась ближе, надеясь, что не ошиблась. Это не была ловушка. Она хоть кому-то могла доверять в этом адском месте.

Или это ее сердце не хотело быть одиноким?

На столе, где существо готовило еду, был кусочек бумаги. Он сиял в свете луны, сложенный пополам.

Послание? Король этих чудищ, похожий на гору, как-то поймал Жуть, что готовил еду? Она не хотела думать, что кто-то мог быть таким жестоким, но была уверена, что это существо наказало бы тех, кто не присоединился к охоте. Тем более — тех, кто помог ей избегать их.

Она огляделась, пытаясь найти проход на кухню. Скрытых дверей тут не было. Слугам нельзя было покидать это место, не выходя должным образом.

Странно.

Она всегда думала, что скрытые коридоры за стенами были для слуг. Теперь она гадала, что это было для их господ.

Попасть на кухню она могла только через дыру, где существо оставляло для нее дыру. Там места хватило бы. Она опустилась на четвереньки и выбралась в брешь.

Камни царапали ее кожу, цеплялись за грязную одежду, обсыпались белой пылью. Она хотела бы уберечь одежду. Хотя бы отмыться от грязи, что покрывала ее целиком.

«Жаль, — она прошла к столу. — Это платье было неплохим. Не для королев, но мне подходило».

Это было ее любимое платье, но жаловаться было бы странно. Она была жива. Этого хватало.