Чтение онлайн

Она попыталась еще раз, ругалась, пока дверь не открылась сама.

Замолкнув на полуслове, Амичия подняла взгляд на серую грудь, преградившую ей путь. Но она успела унести вещи из почти всей комнаты, пока Король Жути не решил вмешаться.

— Александр, — сказала она, двигая ящик, чтобы пройти мимо него.

Он преградил ей путь.

— Амичия, что ты делаешь?

— Переезжаю в библиотеку.

Его кошачьи глаза расширились.

— Зачем, если у тебя хорошая комната?

— Думаю, будет проще закончить исследование в библиотеке, где я окружена книгами. Я смогу заниматься этим дольше, и не нужно будет носить книги туда-сюда по лестнице, — она вытянула ногу в шине и пошевелила ею. — С этим двигаться сложновато.

— Я понимаю, что с лестницей тебе сложно, — он скрестил руки на груди и не сдвинулся. — Но ты могла бы попросить любого из Жутей принести тебе книгу, пока ты наверху.

— Так мне вообще двигаться не надо? — она сдула еще прядь волос с лица. — Думаю, Жути ясно дали понять, какое у них мнение насчет маленького питомца-человека. Я справлюсь сама.

— Так вот в чем дело? — Александр подвинулся, когда она попыталась пройти, отгоняя ее в комнату.

Амичии было сложно ходить без костыля, но ее состояние все равно улучшилось. Впрочем, из-за отступления ее нога чуть не подвернулась.

— Мне просто нужно время для исследований.

— Дело снова в ревности. Амичия, Вивьен говорила выдумки.

— Это правда, — хоть было больно говорить это, Амичия знала, что ударит его ими сильнее всего.

Александр вздрогнул, склонил голову, словно уклонялся от удара.

— Что значит, правда? Ее слова…

— Она в это верит, — перебила Амичия. — И остальные тоже. И она не ошибается, Александр. Я — сорняк в саду роз. Я не принадлежу такой комнате, и мне не нужно носить те милые платья. Мне приятнее шерсть и лен, а не шелк и бархат. Мое место в крыле слуг или библиотеке, там я счастливее.

Он открыл и закрыл рот, пытаясь подобрать слова, а потом выпрямился и стиснул зубы.

— Я этого не позволю.

— Ты тут не решаешь, — Амичия попыталась еще раз пройти мимо него, толкнула его грудь плечом.

Они застыли, когда ее голое плечо задело его голую грудь. Жар вспыхнул от прикосновения, странный жар, согревший и ее шею сзади.

Он не был шершавым, как другие. Те Жути, которых она задевала до этого, ощущались так, словно все их тела были в мозолях. От этого они не нравились ей еще больше. А он? Король Жути был гладким, как бархат, от которого она отказывалась.

Она шумно выдохнула.

— Прошу, отойди.

— Я буду чувствовать себя лучше, если ты будешь в этой комнате.

— Отправь сюда Вивьен. Она была аристократкой, заслужила такие роскошные покои.

— Амичия…

Она не могла больше это слушать. Она не могла стоять тут и говорить о женщине так, словно ее не мутило от одной мысли. Она все еще прижималась плечом к его груди, и было так тепло, успокаивающе и…

Нет. Ее мозг просто пытался заставить ее полюбить похитителя. Чтобы она уже не ощущала себя в плену. Ей нужно быть умнее этого. Лучше этого.

Ее отец был самым умным в Болотце, и ей нужно было поддерживать этот ум. Она не станет жертвой своего разума, желающего отыскать самый простой путь.

Хотя было приятно прильнуть к нему на пару мгновений. И он не пытался убедить ее что-нибудь делать. Он стоял тут, позволял ей опираться на его грудь, набираться сил от его широких плеч.

Амичия глубоко вдохнула и заставила себя отойти и зашагать, хромая, мимо него. Нога, которую он сломал, болела. Рука, которую он сломал, ныла от веса вещей, что он ей дал.

Все смешалось в ее голове. Ей нужно было пространство. Время вдали от него, чтобы распутать мысли в голове.

— Амичия! — позвал он.

Она продолжила медленно идти по коридору. Александр мог пытаться отвлекать ее, сколько хотел, но она доберется до библиотеки и оставит вещи рядом с остальными.

Она опустошит коробку, как делала уже четыре раза. Если он хотел нависать над ней, пока она работала, пускай. Но она не перестанет из-за его приказа.

Тихое рычание прогремело в коридоре, и шорох ветра от крыльев означал, что он пролетел последние пару шагов, чтобы догнать ее.

— Амичия, это глупо. Если хочешь спорить со мной, нельзя просто поспорить?

— Я не хочу с тобой спорить, — она смотрела на лестницу, которая чуть не одолела ее уже три раза. К счастью, библиотека была всего на этаж ниже ее спальни.

— Тогда почему ты переезжаешь?

— Я уже сто раз ответила на этот вопрос, Александр. Я не буду повторять.

— Ты ответила раз, — прорычал он. Он поймал ладонью ее локоть и помог ей спуститься по лестнице. — И ответ меня не устроил.

Амичия хотела стряхнуть его, но с такой поддержкой двигаться было проще. Ее рука уже дрожала от боли.

— Ответ и не может устраивать всегда, Александр. Порой правда такая.

— Я не согласен.

— Потому что ты жил как принц всю жизнь, и все тебе потакали.

— Нет! — он затих и кашлянул. — Насколько я помню.

Идти по лестнице было бы проще, если бы ковер не был изорван. Она споткнулась о край, и Александр поймал ее.

— Мне не нужно говорить тебе, что то, что ты не помнишь, кем был, только делает мою точку зрения логичнее твоей.

— Не согласен.

— Я исхожу из твоего поведения. Ты — из нежелания, чтобы я была права, — они добрались до конца лестничного пролета, и Амичия стряхнула его руку, след покалывал жаром. — Ты явно был принцем или другим аристократом, раз был помолвлен с Вивьен. А это между вами было. Это помнит не только Вивьен.

Александр закатил глаза, смотрел на потолок, словно там мог найти терпение для разговора с ней.

— И мы вернулись к ревности.

— Я не ревную! — ее голос ясно зазвенел в коридоре. Слова отлетали к нему эхом, усиливая звон лжи. — Она может забирать тебя, если хочет. Я хочу только выбраться отсюда. Я хочу остаться в библиотеке, чтобы дольше искать ответы.

— У тебя уже есть единственная книга с ответами на происходящее тут. И она еще не раскрыла свои тайны, — Александр шагнул ближе, и Амичия ощущала, как его живот двигается от дыхания. — Мы живем в одном поместье, petite souris. Ты не убежишь от меня, поменяв комнаты.

— Я не убегаю.

— Разве?

Она убегала. Бежала как можно дальше, чтобы дышать было легче. Его присутствие подавляло ее. Может, в библиотеке она не будет слышать его крики посреди ночи. И не захочет вернуться в его комнату и держать его за руку, чтобы он хоть раз крепко поспал.

Эти чувства были ее естественным желанием помочь. Ее сердце всегда сочувствовало тем, кто страдал. Это манило ее к нему. И все.

— Моя рука болит, — буркнула она, проходя мимо него и в открытую дверь библиотеки.