Чтение онлайн

Ее язык прилип к нёбу. Она прижалась щекой к его плечу, прижала его ближе к своему колотящемуся сердцу.

Mon coeur, мое сердце.

Перед тем, как она закрыла глаза, чтобы насладиться моментом, он тряхнул крыльями, чтобы замедлить их поворот в танце. На ее глазах кожистые крылья стали белыми, как снег, одно перо упало на пол.

Глава 32

Они вернулись в бальный зал, и Александра тут же забрали Жути и алхимики. Амичия была лишь человеческой девушкой, которая выбивалась из толпы. Но он оглянулся и подмигнул ей, уходя.

Она больше не была одна. Даже когда стояла посреди бального зала, где толпа игнорировала ее.

Его крылья стали обычными. На миг она подумала, что ей все привиделось. Белые крылья. Перья, падающие, как снег. Позолоченная красота оставила след на ее глазах навеки. Она видела те крылья, даже когда закрывала глаза.

Может, теперь книга расскажет ей что-нибудь еще. Никто не станет ее искать, если она ускользнет на пару мгновений. На страницах должно быть что-то новое. Книга расскажет ей, что происходило.

Никому не сказав, куда пошла, Амичия выскользнула за двери зала и побежала к библиотеке. Она не собиралась там задерживаться.

Двери библиотеки тихо открылись. Она приподняла юбки и побежала туда, где оставила голубую книжку. Рядом с одеялами, где она спала. Ее гнездо тут было куда удобнее матраса, который она оставила в старой комнате.

Она застыла и посмотрела на столик, где лежала книжка.

— Нет? — прошептала она.

Но Амичия помнила, что оставляла ее там. На страницах была тайна ее свободы, и она не могла потерять книжку. Внутри было все важное, что вело ее к этому моменту. К объяснению, к доказательству, почему она увидела позолоченные крылья, обняв Александра.

— Это ищешь? — голос был хриплым, словно годы дыма и жертв превратили горло в пыль.

Амичия сжала объемную ткань в кулаках и повернулась к мужчине, стоящему за ней.

Красная мантия не давала увидеть лицо в тенях складок. Жидкость капала с его головы с плеском. Но алхимик протянул руку скелета, белую и в нечитаемых татуировках меток. Ее книга была зажата в костлявых пальцах, на обложке появилось пятно крови.

Она сглотнула и попыталась скрыть дрожь ладоней на складках юбки.

— Да, спасибо.

— Это магическая книга, — сказал мужчина шепотом. — Ты знала об этом?

— Магии нет.

— О, есть, невинная кроха. Дочь изобретателя, да? Флорин и Амичия из Болотца. Семья, которая много знала о мире. Но твой отец не рассказал тебе, что магия и наука идут рука об руку?

Он знал слишком много. Она не рассказывала столько Жутям.

Она отпрянула на шаг. От движения до нее донесся его металлический запах.

— Я вас знаю?

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете все это?

Алхимик пожал плечами, протягивая к ней книгу.

— Я знаю многое, как и все алхимики, которые защищают это место. Но защищаешь ли ты поместье? Или пришла разрушить то, что мы создали?

Она вспомнила слова книги. Алхимикам нельзя доверять, и что они все делали для себя. Это они начали войну с их алыми знаменами.

Амичия стиснула зубы, расправила плечи и не дала себе сжаться перед этим мужчиной. Это существо было настоящим монстром в стенах поместья.

— Я пришла не уничтожать, а исцелить. Я хочу знать, что тут случилось, чтобы смочь уйти.

— Ты хочешь вернуться домой? Твоего дома нет. Твой народ — Жути. Они не ждут тебя в том заброшенном месте. Болотце не сравнить с поместьем.

— Болотце всегда будет моим домом.

— Тебе стоит остаться тут, mon cherie.

Мурашки побежали по ее рукам от нежных слов алхимика. Она выхватила книжку из его руки. От вида, что он касался ее единственной надежды на свободу, ей было не по себе.

— Спасибо, но я бы хотела вернуться, — она держала книжку подальше от платья, чтобы не испачкать кровью красивую ткань. — Я вам не доверяю.

— И не должна. Конец истории близко, и я не хочу, чтобы ты испортила всю нашу работу, — алхимик медленно склонил голову. На миг она увидела, что было под мантией. Истекающая кровью ткань подвинулась. Алхимик под ней был останками тела в шрамах. Черные метки, словно обгоревшие куски плоти, покрывали лысую голову, которая была в пятнах за годы издевательств. Но его глаза напугали ее сильнее.

Глаза были глубоко в черепе, который не должен быть живым. Плоские глаза, слепые, но при этом как-то видящие. Он улыбнулся, поймав ее взгляд. Во рту не осталось зубов, черная пропасть грозила проглотить ее целиком.

— Тайны, которые ты хочешь раскрыть, на этих страницах, — сказал он. Его голос был искажен из-за недостающих зубов и шрамов на всем разрушенном теле. — Но они могут тебе не понравиться.

— Книга еще меня не подводила.

— Может, тебе стоит сдаться сейчас, — алхимик выпрямился и поправил капюшон. Скрыл чудовищный облик. — Ты красивая. Не хотелось бы, чтобы ты сломалась.

— Я сильнее, чем выгляжу.

— Надеюсь, ведь эта книга попросит сделать тебя то, что разбило бы даже самую сильную решимость.

Алхимик повернулся и покинул библиотеку, оставив за собой след крови.

Он ушел, и Амичия быстро открыла книгу.

— Прошу, пожалуйста, — шептала она, листая страницы, хотя не знала, чего просила.

Ожили новые страницы. Она листала их, она не этого хотела. Просто история Небесных, которую она могла прочесть позже. Это не отвечало на ее вопросы.

А потом она дошла до последней страницы книги, полной информации, которую книга не хотела ей открывать. И от слов на последней странице ее сердце замедлилось.

Амичия прочла слова вслух, голос застревал в горле:

— Проклятие Жути принесено жадностью. Только Небесные, сбившиеся с пути, станут на путь тьмы. Они и поведут остальных к разрушениям и вреду. Жути распространятся как пожар в лесу. Ими станут все, кого любит Небесный, и те, кто заслуживает тьмы в своих жизнях. Проклятие заберет их воспоминания, и от Небесного ничего не останется. Проклятие распространится по земле. Чтобы покончить со страданиями, чистая душа должна вонзить нож в сердце того, кто остался. В сердце Небесного, который клялся защищать свой народ жизнью, но подвел их. Бессмертие дается только хорошим и справедливым. Нож будет создан затерянным народом, закален огнем пылающего города. И держать его будет… — Амичия выдавила последние слова, что-то не давало ей перестать читать вслух, — любящая рука.