Чтение онлайн

Я киваю, глядя в спину удаляющегося из комнаты отца. Слышу, как скрипит ступенька, которую никак не починят, когда он спускается на первый этаж. Надо бы и мне поспешить, Лина ждёт. Мы с ней частенько перед сном читаем друг другу вслух в библиотеке.

Быстро прячу письменные принадлежности, беру салфетку и принимаюсь вытирать пальцы, испачканные чернилами.

Вдруг снизу слышится какой-то звон. Как будто что-то разбили. Может, мачеха что-то уронила? Я не обращаю внимание, продолжая вытирать пальцы. Чернила так въелись, что не ототрёшь.

Слышу голоса, кто-то разговаривает на повышенных тонах. А затем характерный треск магии и женский визг.

Салфетка падает у меня из рук, внутри всё холодеет, я выбегаю из комнаты, едва не спотыкаясь. Бегу к лестнице, руки дрожат, ноги будто ватные. Прямо на лестнице сталкиваюсь с мачехой, она прижимает к себе Лину, у которой по щекам текут слёзы.

— Пошла с дороги! — кричит мачеха, грубо отталкивая меня.

— Что происходит? — я едва не падаю, успеваю схватиться за перила.

Сина никогда себе не позволял так вести себя со мной, но сейчас у неё на лице застыла гримаса ужаса.

— Дея, бежим с нами ко второй лестнице для прислуги, нужно выбираться из дома. Там…

Сводная сестра не успевает договорить, потому что мачеха просто утягивает её прочь.

— Папа! — мой голос звенит от напряжения.

Ответа нет, в воздухе начинает пахнуть гарью. Будто кто-то разжёг огонь. Может, начался пожар, а папочка где-то там?

Я бросаюсь вниз по лестнице, забегаю в малый зал, толкаю дверь и…

Замираю на пороге, жадно хватая ртом горячий воздух. Меня бросает в дрожь, волосы начинают электризоваться, будто концентрация магии в комнате настолько высока, что сейчас просто всё взлетит на воздух.

Гостиная пылает, горит занавеска, диван, кресло, даже фортепьяно сестры. И посреди этого ожившего кошмара я вижу отца, лежащего на спине. Раскинувшего руки и недвижимого. Над ним стоит высокий мужчина с длинными чёрными волосами. И он — огонь. Его руки пылают, его фигура вся будто соткана из языков пламени.

— Отойди от него! — мой тонкий девчачий голос дрожит от гнева и охватившего меня ужаса за отца.

Я без страха бросаюсь вперёд, но внезапно на моём пути возникает буквально стена из огня. Я инстинктивно выставляю перед собой руку, её обжигает, и я шиплю от боли, подаваясь назад.

Мужчина оборачивается, и я вижу, что он совсем молод. Ему лет двадцать, черты лица кажутся знакомыми. Но сейчас они искажены такой яростью, что мне хочется попятится.

— Кто ты такой? Что ты сделал с папой? Чудовище!

Слова сами вылетают из моего рта, слёзы текут по щекам. Я смотрю в красные глаза, в которых пляшут золотые искры. Не понимаю, что мне делать, как быть? Я просто не могу бросить отца!

Я хватаю подушку и начинаю бить ею по огню, разделяющему меня и папу, но пламя будто лишь сильнее разгорается. Из горла вырывается кашель.

Я вижу, как этот огромный монстр поднимает папу за горло над полом.

Раздаётся дикий и нечеловеческий визг, я лишь спустя несколько мгновений понимаю, что это кричу я. Абсолютно беспомощная. Мне остаётся лишь наблюдать, как чудовище бросает папу в сторону, любимый костюм папы начинает тлеть, скоро огонь доберётся и до него.

А монстр разворачивается ко мне. Между нами стена огня, но он проходит её без каких-либо усилий. Языки пламени лижут его ноги, как верные псы.

Его лицо…

Это Майрок из рода Флеймов, я видела его несколько раз в жизни. С ужасом понимаю, что когда-то даже смотрела на него с тем самым девчачьим интересом, который возникает, когда ты начинаешь взрослеть и тебе начинают нравиться взрослые парни.

Сейчас же я преисполнена ненависти и боли. Кашляю, прикладывая руку ко рту, перед глазами темнеет, кажется, я задыхаюсь. То ли от отчаяния, переполняющего меня, то ли от того, что дышать уже практически нечем. Мы в самом эпицентре беспощадного пожара. Вот-вот всё сгорит дотла.

Глава 10.3

Но мне плевать на то, что я на волоске от смерти.

Я бросаюсь вперёд и начинаю молотить маленькими кулаками по груди проклятого урода, толкаю его, что-то кричу. Требую остановить огонь, убрать стену, вытащить отца. Но чудовище просто хватает меня за шкирку и волочёт прочь. В какой-то момент я вырываюсь, бросаюсь обратно, но спотыкаюсь, падаю и ударяюсь головой об угол тумбы. Мир меркнет.

Я открываю глаза, хватая ртом воздух.

— Дея! Дея! Ты кричала! — Джули смотрит прямо на меня, в её глазах плещется тревога. — Я думала тебе приснится истинный, что случилось? Я напортачила с зельем? Извини!

Я в Пиках. Снова в Пиках. Мне больше не тринадцать. Мне двадцать, я Медея Найт. Мне двадцать.

— Всё в порядке, — мой голос хриплый и звучит надрывно, я приподнимаюсь: — Дай мне минутку, ладно?

— Ладно, — отзывается Джули.

Она подаётся назад и перебирается на свою кровать. Глядит с тревогой.

Я сажусь и прижимаю руку к груди. Сердце неистово лупит по грудной клетке. Я хватаю ртом воздух. Вытаскиваю вторую руку из-под одеяла. Маленький шрам всё ещё там. Тонкая линия ожога.

После той ночи меня нашли у дома, пожар потушили. Отца вытащили, он не успел обгореть, и сказали, что он был убит магией, а не пожаром.

А я оказалась в больнице. На руке был уродливый большой шрам после того, как я коснулась стены огня. Ожог лечили магически, потом пытались свести шрам, но он так до конца и не прошёл. Осталась маленькая тонкая полоска на внутренней стороне руки.

Жестокое напоминание о той ночи.

Этот сон снился мне бессчетное количество раз. Каждую ночь после того рокового дня.

Чувство вины привычно вгрызается в глотку. Я должна была что-то сделать! Должна! Будь я сильнее, пробудись моя сила пока ещё отец был жив, я бы дала отпор Майроку. Спасла бы папу…

Глупости.

Сейчас, зная Майрока, я понимаю, что ничего бы не смогла сделать. Он слишком силён.

Странно, но раньше я плохо помнила тот день, потому что была в шоке, в память врезались лишь основные моменты. И сон толком не запоминалcz. Со мной оставались лишь неясные ужасные образы. А сейчас я помню всё куда отчётливее. Будто всё было вчера.