Чтение онлайн

Терех, которому в детстве так и не хватило денег на амазонских аквариумных жаб, завел себе маленького крокодильчика. Поскольку крокодильчик предпочитал жить в ванне, Терех теперь был вынужден с Кузькой иногда посещать специализированные банные заведения с девочками. Про это брякнула Рая, а потом ойкнула, потому что Татьяна наступила ей на ноги под столом. Татьяна тут же рассказала, что Райкин муж, Бобылев который, потряс всех, включая жену, приобретением огромной золотой цепи с поповским крестом. На рубашке цепь не смотрелась, не носить же ее подо всем? Зачем же ее тогда покупать? Поэтому Бобик резко сменил имидж. Теперь он ходил черных майках под качка и длинных холщевых мужских шортах. С крестом это выглядело достаточно импозантно. Раиса, поддерживая трудные искания мужа, дополнила этот ансамбль дорогими черными очками паскудного бандитского вида. Катерина его еще тут встретит, пусть не волнуется, он дальние точки сегодня затоваривает. Но только ее заранее предупреждают, чтобы она не пугалась. А то оптовые покупатели, как-то столкнувшиеся с их золотоносным Бобиком у дверей, сразу сомлели, а потом шепотом их спрашивали: "Это ваша крыша приехала?"

К кому приехала, а у кого и окончательно съехала. Кузьма неожиданно для всех занялся благотворительностью. Он купил компьютер их старой школе, из которой его чуть не вышибли в седьмом классе за злостное табакокурение. А потом даже дал деньги на ремонт туалета. И почему-то даже ни по телику про это не показал, ни в газетке не пропечатал. Поэтому Терех подозревал, что делал он это только ради возможности раскурить сигару прямо в кабинете директора, стряхивая пепел в услужливо подставляемый кубок за третье место в городском первенстве по лыжам.

Танька почему-то после тихого развода пристрастилась практически еженедельно покупать туфли. Не сапоги, не ботинки с кроссовками, а только туфли! Будто у них, как в песне, не четыре времени года, а вечная весна! Ну, явная шиза! После девятой пары туфель Рая пожаловалась Тереху, и тот пригрозил сестре, что сдаст ее, как Бобкину девчонку, в психушку, только в отделение для головы, с решетками на окнах, если она сама не возьмет себя в руки. Но, вроде, ни чо, пока помогает.

И только на Раисе подъем фирмы внешне никак не отразился. Никакого смысла для себя Рая в этих туфлях не видела. Внутри себя она очень боялась, что все это не надолго, что как-нибудь среди ночи у них взорвется поставленная недавно в новой квартире стальная дверь, ворвутся крутые молодцы, будут крушить мебель и Бобкины зубы, и перед ней снова встанет призрак голода. Ее неприятно поражало, что после нескольких месяцев полуголодного существования, когда, казалось, ее семья приучилась обходиться малым, теперь у них так много денег шло на еду. Она старалась экономить теперь каждую копейку, вкладывая деньги, по совету молодых ребят из брокерской конторы, занимавшей теперь соседнюю с ними квартиру, в акции Газпрома и какие-то ГКО с отрывными талончиками. В сейфе фирмы вместе с акциями она держала несколько золотых колец, выменянных на водку в киоске еще до пожара. Потом, конечно, Терех запретил ей скупать золотишко и ваучеры. Сохранность колец и акций она проверяла сразу же, приходя на работу в старой выцветшей кофте с полосками. Танька за эту кофту и редкостную бережливость называла ее "кот Матроскин". Но сама бы эта Таня помолчала бы. Вот кому она эти туфли сдаст, если вдруг голод начнется? Не бывает в жизни все так гладко и просто. Поэтому Райка, запивая чаем Тереховы шоколадки, усиленно вслух соображала, что еще ей нужно предпринять в ожидании череды грядущих черных дней.

И когда после обеда Валерий зашел в офис, он обнаружил раскрасневшуюся, улыбающуюся Катю в новой Тереховской подсобке. Она энергично стучала пальчиками по калькулятору и компьютеру одновременно, а Терех почему-то крутился рядом. Проходя коридором, Валерий слышал, что она буквально только что над чем-то хохотала так, как ни разу не смеялась с ним за весь последний месяц.

Дома она впервые за все совместное житье-бытье приготовила более-менее сносный ужин, но потом долго разговаривала о чем-то с Валентиной Петровной по телефону. Раньше этого не наблюдалось, поэтому Валерий вообще терялся в догадках, как общаются между собой мать и дочь. И когда за ужином она вдруг рассмеялась каким-то своим мыслям, Валерий решил, что выделит под бухгалтерию комнату, в которой теперь заполняли путевки дальнобойщики. Не так-то уж они часто бывают в офисе, а занимается ими Терех, вот пусть он и похихикает вместе с шоферней!

* * *

Катя быстро освоила небольшие магические фокусы с исчезновением накладных на пропитый населением товар. Был товар - была накладная, выпили товар - и накладной нету. А зачем она теперь? Ее аккуратный женский подчерк придавал документации скромное обаяние хорошо поставленного дела. Простаивающий у них в офисе компьютер Катерина использовала на благо общего дела. Теперь Терех и Валерий могли знать теперь в любой момент буквально обо всех точках, о состоянии банковских и бухгатерских дел.

Катя без зазнайства могла простым языком объяснить самую суть любой проводки, и Терех, чувствовавший, что финансы - это недоступная для его умишка область, вдруг начал немного разбираться в бухучете. Считать деньги, дать им вырасти, обласкать каждый рублик - это, по искреннему убеждению Тереха, было гораздо увлекательнее, чем их тратить. Катя его отчасти понимала и находила ответы на все его мучительные из-за незнания финансовой части дела вопросы, а он наконец-то мог откровенно с кем-то поговорить обо всем, получить квалифицированную справку.

Валету в последнее время было совсем не до фирмы, он героически восстанавливал личную жизнь. А теперь у них воцарилась идиллия, как в старых фильмах на производственную тематику, все сидели в одной коробке. Катька - при Валете, а Валет впервые за четыре месяца торчал на рабочем месте. Кузьма с Катькиным приходом совсем сник, увял и перестал показываться в офисе. Хорошо!

* * *

– Валер, ты чо, в самом деле? Она за три года бухгалтерию поднимает, все в порядок приводит, до одиннадцати вечера здесь сидит.

– Раз сидит до одиннадцати, значит, до шести ни хрена не работает.

– Ты думаешь, она сама не знает, сколько это стоит?

– Во-первых, Терех, Катька в своем институте получает в три раза меньше, она все-таки у нас не на полную ставку и, я думаю, временно. Во-вторых, окружающие могут подумать, что я ей плачу вовсе не за бухгалтерию. А кроме прочего - она, сам знаешь, чья жена, пока. И я еще не знаю, во что это выльется. И если взять оптимистический расклад, то в данный момент деньги ей не нужны, они ей при разводе будут только помехой. Себе заработную плату я до бесконечности повышать не могу, но мне тоже надо и о Наине с Егором подумать. Поэтому я считаю такой порядок оптимальным, если учесть те продуктовые наборы, что ты возил Валентине Петровне.

– Ты знаешь, я ведь и ей кое-что из продуктов давал.

– Правильно. Так что поимела она неплохо.

– Слушай, у нее ведь получилось меньше, чем у шофера твоего.

– Так и работа-то у нее - бумажки перебирать, не мешки ведь с цементом ворочать!

– Не знаю, я так не могу.

– А я могу, поэтому я руководитель, а ты - исполнитель. Поэтому и в голову не бери! Не твоего это ума дело!

Дважды при ней Таня всем разносила конверты из кабинета Валеры. Катя привыкла, что ей конвертов не дают. Да, наверно, было бы неловко, чтобы и ей тоже давали... Она ведь, в принципе, по-дружески. Заканчивался июнь, а с ним и квартал, у Кати начинались горячие денечки сдачи отчетов. Балансов надо было делать сразу три: один - для налоговой, второй - по "черной" наличке, а третий - сводный, который бы содержал анализ общего положения дел, динамику продаж по каждой из многочисленных точек и клиентов-оптовиков. Катя теперь подолгу засиживалась на работе. Валера уезжал раньше, и теплая мысль, что он ждет ее дома, скрашивала одинокие вечера за компьютером.

Потом Таня, как-то хмыкнув, тоже подала ей конверт. Катя удивилась, в конверте был расходный ордер, который надо было заполнить, и вполне приличная сумма. Она даже обрадовалась. Но когда она дошла до возросших оборотов текущего года, она поняла, что реальная зарплата у всех выше на порядок. Почему-то Валера не подумал, что все ордера подшивать к ведомости Рая будет под ее руководством. Нет, она не обиделась, она понимала, что эти обороты создавала не она, поэтому то, что ей выдали, для нее было очень хорошо. Просто она испытала горечь того, что Валера не считает ее способным работником и, очевидно, полагает, что все у них не надолго.

В сущности, она трезво оценила ситуацию и сделала однозначный вывод: ее просто используют. Это-то и пытался объяснить Терех непреклонному Валерию, он искренне старался предостеречь друга. Но когда Валерий упирался в деньгах, переубедить его было невозможно. Кстати, это помогало фирме выйти пусть с минимальной, но прибылью из самых безнадежных сделок. И даже искренняя привязанность к Кате не смогла перевесить деловое стремление Валерия еще раз воспользоваться ее бескорыстием. Зря он вспомнил институт и ее зарплату в нем при Терехе. Да даже подумал об этом зря. Другим, дескать, можно, почему же мне нельзя так же? После конвертика Катя привычно достала из стола карты, и институтское мерило тут же всплыло в грубом разговоре крестового и червонного королей бубновой девяткой.