Чтение онлайн

— Решила вызнать все разом, да, Марусь? А если я начну задавать вопросы? Ммм, например, как к твоему купанию относится Морозов, и из которого я в понедельник выбью всю дурь и доходчиво объясню, как надо вести себя с девушками!

— Макс, прошу! — невольно кладу ему руку на колено, которое ближе всего ко мне расположено, потому что друг любит широко расставлять свои нижние конечности, — не трогай Мишу! Он придурок, но я сама, в какой-то степени виновата. Ухватила Леру за руку, наивно думая, что смогу ее остановить, и не рассчитала силы.

Горский молчит, лишь сжимает пальцы на оплетке руля. Не нравится, что я заступаюсь за дурака, но он все равно не заслужил, чтобы Горский из-за меня, мял ему ребра.

— И что мне за это будет, если я ограничусь только беседой?

— А чего ты хочешь? — так устала, что совершенно не анализирую двойственность предложения.

— Твои губы хочу, Марусь, — выдает, когда ставит машину на парковку около своего дома, не заезжая в гараж, — здесь, сейчас и чтобы сама поцеловала.

— Макс, ты совсем ку-ку? У меня же парень!

— А мы ему не скажем!

— Макс, это не правильно, я не могу!

— Ну, — пожимает плечами, — тогда и я не могу!

Противный Горский, как же бесит! И ведь, правда, если сказал — сделает! Ненавижу его эту принципиальность!

Резко, не успев задуматься, я делаю рывок в сторону водительского сиденья и прицелено дотягиваюсь до губ Макса. Мажу губами по его, облизываю верхнюю, потом нижнюю, а потом дразня, немного проникаю языком в рот. Макс стонет, но не шевелится. Правильно, ведь это я сейчас целую, черт бы его побрал!

Снова обвожу языком губы и пытаюсь проникнуть внутрь. Парень раскрывает рот, и сам высовывает свой язык, сплетаясь с моим. Нет, это уже опасно, я так не играю.

Высвобождаю свой язычок и хочу отстраниться, но Макс против, грубо хватает меня за затылок и фиксирует обоими руками мою голову. Раскрывает рот и врывается теперь уже своим языком в мое пространство, устанавливая свои порядки.

Я против такого, мы и так далеко зашли, поэтому на остатках разума, прилагаю усилие, и на борьбу с самой собой в том числе, я пытаюсь оттолкнуть, пока язык Макса хозяйничает у меня во рту и ласкает все, до чего дотягивается.

Чувствуя мое противостояние, Макс усиливает захват и рывком, сминая сопротивление пересаживает меня к себе на колени. Начинает целовать открытые участки, руками сжимая меня по бокам.

— Макс, — задыхаюсь, потому что неправильно все это, нам обоим надо остановиться.

— Машка, какая же ты… Крышесносная. Не могу, просто невыносимо быть вдали от тебя.

Устав бороться, я хватаю Макса за волосы и оттягиваю от себя. Оба тяжело дышим, но все-таки Горский отстраняется и пьяно смотрит мне в глаза.

Складывается впечатление, что я его девушка и он имеет полное право так себя со мной вести.

— Макс, ты забываешься! — взяв себя в руки, говорю с напускной строгостью.

— Извиняться не буду! Я делал то, что считаю правильным.

Его руки обмякают, и я тут же, рывком пересаживаюсь на соседнее сиденье. Хватаю вещи и бросив сухое спасибо, пулей вылетаю из салона авто.

Несусь в дом, в страхе, что Макс начнет преследовать, но сзади тихо, и я беспрепятственно попадаю домой.

— Маш, а ты чего так рано? — удивляется мама, которая смотрит ужастик на большом телевизоре.

— В смысле? Макс сказал, что ты велела ехать домой!

— Я? Не говорила я такого! — искренне удивляется.

— Ладно мам, проехали, — несусь в сторону лестницы, кипя от негодования.

Ну Макс, ну ты и сукин сын!

10

Поднимаюсь в свою комнату, пыхтя от негодования. Он мне соврал! А потом шантажом выманил поцелуй, да еще и какой! Аррр.

Хлопаю дверью в комнату, ложусь на кровать. Прокручиваю сегодняшний вечер и свое предательство Леши на повторе, и совершенно не понимаю, как могу в принципе, с таким Максом общаться. Он же невыносим!

Телефон издает сигнал о входящем уведомлении. Я буквально секунду радуюсь, что это может быть Тихомиров, которому мне надо признаться в постыдном поступке, и который ещё неизвестно, как отразится на наших с Лешей взаимоотношениях, но открыв телегу, вижу непрочитанное сообщение от незнакомого номера, в чате с которым вложено видео, и пока оно грузится, я раздумываю, не развод ли это, или какой-то прикол.

Видео начинается невинно, камера снимает, как дверь за Матвеем закрывается и мой парень начинает переодеваться. Он раздевается до трусов, пока в той комнате снова не открывается дверь и не заходит блондинка, лицо которой виртуозно скрыто большими пикселями. Умно, однако, а то бы я однозначно узнала и придушила тварь. Смотрю дальше.

Девушка подходит к моему парню, снимает с себя трусики от купальника, в которых она была, а потом развязывает верхнюю часть комплекта, оставаясь голой.

Камера расположена сбоку, и я вижу линии соблазнительного тела, которые Леша, тоже замерев с одеждой в руках и забыв обо всем, рассматривает. Дальше начинается что-то запредельное. Эта деваха лёгкого поведения становится перед Тихомировым на колени и медленно тянет его мокрые боксеры с восставшим естеством вниз. Дальше я смотрю на перемотке и ловлю кадры, как она ему отсасывает, а в конце и вовсе вижу момент, где они уже занимаются полноценным сексом.

Хочу все это развидеть и забыть, как страшный сон.

Словно в бреду, я хватаю телефон и выбегаю из комнаты. Сначала спешу на первый этаж, а потом прочь из дома. Звоню к соседям, и дверь, через пару минут моего настойчивого взлома, открывает мне Павел Юрьевич.

— Здравствуйте, дядя Паша. Макс же у себя? — спрашиваю стоя вся в соплях и слезах.

— Привет Машунь. Да, проходи, он должен быть наверху, — растерянно говорит, странно косясь на меня.

Совершенно забыв про злость на Горского, я бегу вверх по ступенькам и влетаю в комнату друга, который собственно, уже сам слышал мое приближение и шёл по направлению ко мне.

— Марусь?

— Это все ты! Ты виноват! Если бы ты мне не соврал, то я бы, я бы осталась и этого не случилось! — даже сама понимаю, что совершенно не права, но не могу остановиться, меня несет.

— Погоди, давай по порядку. Что стряслось?

— На, — пихаю ему свой телефон, чтобы он тоже посмотрел на это бесстыдство.

Меня трясет, я пытаюсь сдерживаться, но слезы все равно начинают течь неконтролируемым потоком.

Горский берет в руки телефон, вводит мой графический ключ и начинает смотреть видео, со звуком.