Чтение онлайн

Почувствовав касание Корнея, Илона оглянулась, улыбнулась ему, потом Ярославу.

— Я украду у вас Корнея ненадолго, — Самарский сказал не требовательно, чуть улыбаясь, Илона же покорно кивнула. — Если не вернемся до начала аукциона — не сдерживайте себя. Повышайте до предела. У Высоцкого хорошая зарплата, он может себе позволить быть щедрым, — а потом и вовсе пошутил, заставляя Илону снова кивнуть, улыбаясь все шире, а Корнея хмыкнуть.

На самом деле, вечер для него прошел довольно неплохо. Будь воля Корнея, он скорее всего предпочел бы провести его иначе, но о том, что посетил мероприятие — не жалел. Да и осталось не так-то много — тот самый аукцион, а потом все начнут потихоньку разъезжаться. И никто точно не обидится, что они с Илоной окажутся в первых рядах.

Но сначала «выйти-покурить» с Самарским. Это святое.

Они не остановились на террасе — там обоим показалось слишком шумно. Поэтому спустились в сад, пошли по дорожке в сторону паркинга. За сигаретами оба не тянулись — просто потому, что не курили.

— Это утомляет, конечно… — первым заговорил Самарский. Хмыкнул, глядя сначала под ноги, а потом скашивая взгляд на шедшего рядом Корнея. Который… Никогда не удивлялся прозорливости и прямолинейности начальника. Пожалуй, это-то его скорее привлекало.

— Утомляет, но оно того стоит, — сам же ответил то, в правильности чего не был уверен, но где-то в глубине души, наверное, хотел бы верить.

— Думаешь?

— А почему именно детский дом? — на вопрос Корней не ответил, а вот свой встречный задал. Ровно в тот момент, когда они вышли по аллее, огороженной можжевеловыми стриженными кустами, к развилке, одна дорожка которой вела в сторону паркинга, вторая — по крутой дуге обратно к ресторану. Остановились. Здесь было куда тише — хорошее место для разговора.

— Это долгая история, — вероятно, вопрос действительно не отличался деликатностью. Поэтому, когда Самарский ответил так неопределенно, а потом замолк, Корней только кивнул. Не ожидал продолжения, но внезапно получил его. — У нас с Сашкой было непростое детство. У меня родители умерли рано, у нее… Она без матери росла. Отец — отдельная история. Саша всегда очень глубоко переживает сложности детей — своих и чужих. По образованию юрист, получила адвокатское, бросилась спасать всех детей, которым не повезло с родителями или не повезло их иметь. До кого дотянется, — Самарский говорил отрывисто, не больно эмоционально, но по тому, какое выражение блуждало во взгляде, а улыбка то и дело касалась уголков губ, было понятно — говорит все, что говорит, с гордостью. Пренебрежением тут и не пахнет. — Потом поняла, что права недостаточно — нужна психология, медиация, нужно, чтобы люди знали, куда обращаться. Постоянно училась, постоянно придумывала что-то новое…

— У вас четверо детей… — Корней перебил, пытаясь сопоставить в голове… Потому что пока не складывалось. Он не тешил себя иллюзиями о том, что у подобной деятельность есть только блестящая, красивая сторона результата, когда все уже счастливы. Понимал, что это полноценный айсберг и самое сложное, жесткое, подчас реально страшное прячется под водой. И разумные мужики в семейные споры поэтому-то практически никогда не лезут. Там больше эмоций, чем рациональности. Там больше обиды, чем желания решить проблему. Там чаще всего нет денег, но всегда есть кучи дерьма. Там слишком сложно и слишком безденежно, чтобы класть на это жизнь.

— Да. И она все успевает. Не спрашивай меня, как… Наши девочки — школьницы уже. Младший в саду. Все кружки, сказки на ночь, ветрянки и поносы — на ней. Нам помогают, конечно, но все равно нагрузки адские. Я не знаю, как это у нее получается. У меня есть бизнес, и я в нем часто зашиваюсь. А она — нет. Кто бы мне сказал когда-то, в кого превратится девочка, которую я звал замуж — не поверил бы…

— Вы давно женаты?

— Десять лет. Ей чуть больше двадцати было, мне почти тридцать.

— Много, — Корней прокомментировал без задней мысли. Просто очередная констатация факта: десять лет в их возрасте — это пропасть. Разный опыт, разный жизненный темп, разные взгляды на любые вещи, разные стремления.

— Нам не помешало, — Самарский же просто отмахнулся от замечания «теоретика». Когда начиналась их история, меньше всего обоих волновала разница в возрасте. На пути от заложницы и похитителя до любви больше жизни они перепрыгивали через совершенно другие преграды.

— И вы не против? — Корней смотрел на Самарского, снова немного с прищуром. Пытался понять — то ли неправильно понимает своего начальника, то ли просто недостаточно глубоко его знает.

— Не против чего?

— Ее стремления спасать посторонних людей ценой собственных нервов. — Корней задавал вопрос не из праздного любопытства, а из научного интереса познать людей чуть глубже. Ему всегда казалось безумно странным, что жесткие в бизнесе мужчины в семейной жизни не устанавливают такие же четкие рамки, а пускают многое на самотек, прекрасно понимая, что иначе было бы лучше.

— Моим мнением особо не интересуются, — Ярослав же снова хмыкнул, пожимая плечами. — Я даже думаю иногда, что не просто возрастная разница стерлась, а Сашка меня переросла. Слишком мудрая. Слишком глубокая. Слишком уверена в том, что делает. Поэтому я и не против.

— Но не одобряете?

— Да не то, чтобы не одобряю. Не понимаю просто. Хоть убей — не понимаю. Наш мир уже не спасти, а они все пытаются… В чудеса верят, совершать стараются… А если не получается — и себе душу рвут, и нам заодно… Мечтательницы… Но им ведь и удается часто. Если бы они помогли хоть одному ребенку — это уже стоило бы того. А они помогли десяткам. Это железный аргумент. Нам на него нечего ответить.

Корней кивнул. Ему ни возразить было нечего, ни добавить.

— Так а почему этот детский дом-то?

— Там вырос муж Ксении. Ты видел ее… Еще одна… Я не знаю, откуда они такие деятельные на наши с Тихомировым головы… Их старшему сыну три года, как нашему младшему. Ксюша на девятом месяце — ждут второго. Точнее вторую — девочка будет. Но отложить все на пару месяцев, спокойно родить и потом провести аукцион — не наш вариант. Иван в психах — волнуется, зато Ксюша спокойна. А почему этот детский дом… Сашка помогает с усыновлением одной паре. Мальчик оттуда. Она узнала, что у них есть меценат, познакомилась с Тихомировой. Оказалось, что Ксения относительно недавно взяла шефство над домом. Иван был против, но…

— Вашим мнением никто не интересуется, — Корней повторил слова Самарского, произнесенные чуть раньше, Ярослав кивнул, хмыкнув.

— Где-то так… Ксюша с Сашей идеально сошлись в своем стремлении спасти мир… Вот теперь спасают, как могут. Создали благотворительный фонд. Саша занимается правовой помощью, Ксюша — привлечением спонсоров. Набрали штат таких же идейных, развиваются, растут, ищут деньги, находят, спасают. А мы с Иваном сначала убеждаем себя, что это им не вредит, а потом успокаиваем, когда так, как им хотелось бы, не получается.