Чтение онлайн

Первое опьянение прошло быстро. Он изменился. Она поняла это. Лика снова начала ревновать его, понимая, что Виктор любит жену. Она пыталась уколоть, поддеть, уязвить его, насмехалась над его чувствами — увы, он не реагировал. Брал только ее тело, использовал, а после — давал деньги. Лика знала, что в момент близости он — не с ней, что думает он о жене, что даже во сне он шепчет: «Аня…»

Лишь одно утешало — Аня не любит его. Это мало что меняло. Быть заменой другой женщине унизительно. Виктор ни разу не сказал о жене ничего дурного, да и ей запретил. Все его окружение считало Виктора и Аню идеальной парой, счастливой супружеской четой.

На все мероприятия они являлись вместе, неизменно под ручку. Он вел ее бережно, как хрупкий, драгоценный предмет, заботливо поддерживал, ни на шаг не отходил, не сводил с нее глаз. Когда Аня находилась рядом с ним, Лике было запрещено показываться ей на глаза.

Все попытки Лики насмехаться напрямую над Аней, в глаза, не привели ни к чему. Аня равнодушно выслушивала ее откровения, а после говорила в ответ какую-нибудь одну короткую фразу, всегда завуалированно унижавшую Лику. Она оказывалась осмеянной и оскорбленной, оставалось лишь беспомощно скрежетать зубами да биться в бессильной ярости.

Виктор, узнав о нападках Лики на Аню, выставил везде охранников, ограждавших жену от ее визитов. А когда Лика рассказывала, как Аня обошлась с ней в очередной раз, довольно смеялся и приговаривал: «Молодец, ловко она тебя! Ну-ка расскажи еще!..» Он радовался тому, что Аня оказалась сильнее Лики. И все больше хотелось Лике убить ее.

Мысленно она убила ее тысячи раз. То кровожадно втыкала длинный острый нож в истерзанное тело у своих ног, то подсыпала в утренний кофе медленно действующий яд, а потом с наслаждением смотрела, как соперница корчится в предсмертной агонии. А то — подкрадывалась сзади и душила, душила, сжимая пальцами красивую длинную шею… В ее мыслях Аня была утоплена, сброшена в пропасть, сожжена заживо, как ведьма…

— Я хочу тебя видеть, — капризно говорила Лика в телефон, позвонив Виктору. — Я соскучилась.

Любовник бросал трубку. Он вообще запретил звонить ему домой.

Как-то Лика, отчаявшись подойти к Ане поближе — охрана не подпускала, — стала названивать ей в те минуты, когда Виктора не было дома: то молчала в трубку, то бросала оскорбления. Виктор, быстро прознав об этом, в ярости пришел к Лике. Она ни скрывать, ни отрицать ничего не стала. А Виктор снял ремень, зажал у себя между ног ее обнаженную попу и выпорол до крови. Как ни визжала, как ни вырывалась, он продолжал экзекуцию до тех пор, пока кожа на ягодицах не лопнула.

Он еще несколько раз стеганул ремнем по свежим ранам, Лика потеряла сознание от боли. Виктор отнес ее в ванную, привел в чувство, засунув под ледяной душ. Потом уложил в постель и ушел, сказав на прощание, что, если ей станет совсем плохо, Лика может позвонить Ане — она, мол, врач…

Лика пришла в офис, искала Виктора. Секретарша, брезгливо поджав губы, заявила, что босс занят, у него переговоры.

— Плевать я хотела на переговоры! — заорала Лика. — Я тоже переговорить с ним хочу.

Она открыла дверь и вошла. Виктор недовольно поднял голову. Лика увидела, что в кабинете сидит Аня, по правую руку от него, с видом хозяйки. А напротив Виктора застенчиво жался светловолосый парень. Он обернулся, когда она вошла.

Барсов!

Лика замерла от удивления. И Виктор не выгнал его, сидит, бумаги какие-то с улыбочкой протягивает.

— Девушка, вы что-то хотели? — спросила вежливо-насмешливо Аня.

— Хотела, — грубо ответила Лика, подошла к Виктору.

— Я знаю, что ты хочешь, — с ехидной улыбочкой продолжала Аня. — Твои примитивные желания неизменны.

— Денег, — добавил Виктор, достал из бумажника купюры, протянул Лике: — Ну, на тебе денег…

Лика швырнула деньги в Виктора, купюры разлетелись по кабинету.

— Да подавись ты ими! — выпалила она в слезах.

Она убежала, перепрыгивая через ступеньки на лестнице, сталкиваясь на бегу со встречными людьми, не обращая ни на кого внимания. Только сев в машину, Лика отдышалась, сжала пальцами руль, но не стала уезжать. Сидела, выжидая.

— Я убью тебя прямо сегодня, — шептала она.

Лика отъехала в сторону, чтобы никто не увидел, что она еще здесь. Плана действий не было.

Через полчаса вышли Аня и Барсов. Он остановился, благодарил ее, целовал ей руку.

«Идиот, — рассеянно подумала Лика, подглядывая за ними. — Не знает этикета. На улице нельзя целовать дамам руки — только в помещении».

Барсов сел в автомобиль и уехал. Аня подошла к своей машине. Лику еще раз пронзила черная зависть. Виктор подарил жене шикарный серебристый «бентли». Лика где-то читала, что такая машина возит английскую королеву. С тех пор она стала презрительно называть Аню королевой, вкладывая в это слово все свое отвращение.

Охранник распахнул перед Аней дверцу, она элегантно села. Как ни старалась Лика, у нее так не получалось. Виктор, посмеиваясь, всегда говорил, что Лика бухается в машину, как корова… Охранник отошел, водитель Ани, махнув рукой, медленно и плавно тронулся, отъехал, набирая скорость. Лика, выждав немного, поехала следом.

Ей удалось пристроиться в соседний ряд. Ее не увидели. Она преследовала «бентли», наблюдая за Аней, та сидела на переднем сиденье, рядом с водителем. Он, наверное, сказал ей что-то смешное, потому что Аня рассмеялась, заливисто, как колокольчик. Виктор однажды упрекнул Лику за то, что она некрасиво и излишне громко смеется. «Гогочешь, как гусыня», — сказал он. В представлении Лики гусыня — глупое существо, которое раскармливают до безобразия, чтобы потом зажарить с яблоками. Через открытое окно машины до Лики доносился голос ненавистной Ани, веселый, счастливый.

— Ненавижу, — сказала Лика сама себе. — Одним — все, а другим — ничего?

В порыве ярости она разогнала свою машину до предела и врезалась в «бентли» как раз с той стороны, где сидела Аня. Последнее, что она услышала, был пронзительный, испуганный женский крик, обрывающийся на верхней ноте…

— Как она? — Виктор тряс врача, схватив за халат.

Врач беспомощно трепыхался, размахивая руками в воздухе. Его очки сползли, вот-вот упадут с носа. Он попытался их поправить, но не мог дотянуться. А Виктор продолжал его трясти.

— Я тебя на твоей слушалке повешу, — говорил ему Виктор, на секунду поставив на пол, отпустив одну руку и тыкая в фонендоскоп.

Врачу удалось водрузить очки на место.

— Которая из них? — спросил врач и сразу же пожалел о своем неосторожном вопросе.

Виктор опять схватил его за ворот, приподнял.

— Что значит «которая»? — орал он. — Что с моей женой? Почему меня к ней не пускают?

Врач хрипел, задыхался и беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды. Виктор, видимо, поняв, что в таком положении тот не сможет ответить, поставил его снова, чуть ослабил хватку.