Чтение онлайн

С Зиной он столкнулся на площадке. Он открывал свою дверь, когда она вышла. Ваня и Саня сидели в коляске, за спиной у Зины был рюкзачок.

— Привет, — сказал Петров. — Гулять собрались? Там дождь со снегом, мерзкая погода.

Он знал, как нелегко тащить коляску с маленькими колесиками по снежной каше.

— Ничего, — ответила Зина. — Нам только до метро. Мы бабушку едем навестить.

— Ты собираешься ехать в метро с детьми? У тебя денег нет на такси?

Зина однажды съездила к бабушке на такси. Тех денег, которые она заплатила за комфорт, хватило бы на десять килограммов фруктов.

— Есть у меня деньги, — бодро ответила она. — Но надо когда-то осваивать жизнь, в том числе и транспорт. Все будет нормально, у нас только один переход.

Петров не спускался в метро несколько лет. Если там толчея как прежде… Он представил себе волокущую коляску Зину с детьми на руках, с рюкзаком на спине…

— Я вас подвезу, — решил он. — Подожди минутку, я сумку возьму.

— Вот еще! Ты даже не спросил, куда нам ехать.

Вдруг тебе не по пути.

— Куда вам ехать?

— На «Бауманскую».

Петрову требовалось в другой конец Москвы.

— Подходит, — кивнул он. — Я сейчас.

Он вошел в квартиру и поднял трубку зазвонившего телефона. Это была Таисия.

— Что мы делаем с тобой через полчаса? Ты соскучился? — спросила она после приветствия.

— Дьявольски соскучился! Но видишь ли, у меня сейчас… — замялся Петров.

В Тайной практике не случалось, чтобы мужчина ей отказывал. Он должен бросаться по первому зову, а если юлит, переносит свидание — значит, финал. Ей стало досадно. Долгий перерыв в свиданиях с Петровым был вызван отбытием в Швейцарию для пластической операции на груди. Месячная поездка затянулась почти на пять: неожиданно загноились швы, пришлось их лечить, потом делать еще одну операцию — иссекать рубцы. Зато сейчас ее грудь выглядела потрясающе.

Таисия десять дней провела на пляже в Кургаде, и теперь на фоне авитаминозных московских физиономий чувствовала себя Клеопатрой среди невольников. Она заранее предвкушала, как отреагирует Петров на ее юную торчащую грудь, а он лишал ее такого удовольствия.

— Как ты думаешь, Славик не знает о наших отношениях? — невинным тоном спросила Таисия.

Славиком звали мужа-банкира. Минуту назад, мямля извинения, сочиняя о неожиданно нагрянувших родственниках, он мысленно обзывал себя дураком. Так, сажает Зину с детьми в такси, оплачивает проезд туда и обратно — вся недолга. Но когда Таисия упомянула о муже, он насторожился. Это был шантаж.

«Хочешь, чтобы я опытом с ним обменялся?» — едва не вырвалось у Петрова.

Их отношения не предполагали клятв, заверений в верности — вообще никаких обязательств и душевных привязанностей.

— Видишь ли, Таис, — начал он медленно, чеканя каждый слог.

Но она его прервала. Уколоть уколола, а дальше развивать тему опасно. Если Петров обозлится и проболтает об их связи? Жизнь бывшего любовника немного стоит, но может полететь и Таисина голова. Славик, в свое время отсидев три года, приобрел гадкие привычки.

— Ладно, ладно, не пугайся, — усмехнулась Таисия. — Ничего он не знает и не узнает, ты ведь порядочный человек, правда? Петров, мне было с тобой очень хорошо, ты потрясающий мужик.

— — — Мне еще лучше, — почти оттаял Петров. — И потом, разве мы расстаемся?

— Ты первый сказал. И вообще, ты первый мужчина, который меня бросил. Гордись.

— Да я… — начал Петров, но Таисия уже повесила трубку.

Зины на площадке не было. Петров тихо выругался. Если Зина уехала, то сегодняшний день с полным основанием можно назвать динамическим. Женщины динамят его напропалую. И он опять забыл спортивную сумку.

Его ждали у машины. Снег прекратился, но низкие облака готовились сбросить на город очередную порцию мороси. Петров достал из багажника креслица для детей: у доброго дяди все припасено для бедных сироток.

После поездки на дачу к Потаповым он не снял эти креслица, так и приехал на работу.

— Петров, ты женился? — выпалила Лена, заходя в кабинет.

— Если сие произойдет, можешь откусить у меня палец. С чего ты взяла? — ответил он, не поднимая головы от бумаг.

— Лучше давай поспорим на десять тысяч. Близнецов ты уже катаешь.

— А, это. Вот мои ключи, попроси водителя убрать кресла в багажник. Разгладь личико от вредных морщин, нам некогда отвлекаться на чепуху, работы навалом.

— Значит, свадьбы не было? — ехидничала Леночка. — Но ты, надеюсь, приступил к дальнейшему детопроизводству?

— Иди работать! — рявкнул Петров.

Леночка еще многое могла сказать, но не стала искушать судьбу — отправилась выполнять указание, а заодно собирать слухи по фирме.

Ваня и Саня капризничали: хныкали, ерзали, не хотели сидеть в креслицах.

— Что это с ними? — спросил Петров, выезжая со двора.

— Давай я пересяду назад? — предложила Зина и добавила извиняющимся тоном:

— Они без тебя соскучились. Хотят, чтобы ты с ними поиграл.

— Да? — Петров довольно улыбнулся. — Ну, полчаса тебя не задержат.

Малыши его любили. Петров отлично понимал: точно так же они относились бы к другому человеку, который с ними играет и дурачится. Но когда, увидев его, близнецы радостно хлопали ладошками, обнимали за шею и прижимались пухлыми мордашками — в эти минуты Петрову было наплевать, за что и почему его любят два карапуза.

Он припарковал машину на Чистопрудном бульваре напротив детского городка с качелями и избушками. Ваня и Саня запрыгали на месте, мешая Петрову их отстегнуть. Он взял их на руки, перешел улицу и направился к городку.

Зина стояла в стороне и смотрела, как они играют. К ней присоединилась молодая женщина с коляской, в которой спал младенец четырех-пяти месяцев.

У женщины было красивое, но студенистое лицо.

— Тебе везет, — сказала она и кивнула на Петрова и детей. — Муж у тебя. А я одна мыкаюсь. Ночью орет, доводит. Подушкой его накрыть хочется.

— Что вы! — Зина с удивлением и жалостью посмотрела на молодую мать. — Это просто усталость, она пройдет.

— Может, и пройдет, — равнодушно пожала плечами собеседница. — Денег нет ни черта. Отец с матерью на пропитание дают, а больше ни копейки.

Удавиться, что за жизнь.

— А муж, то есть отец ребенка? — спросила Зина.

— Как узнал, что я беременная, сразу деру дал.

Сейчас заявился и предлагает Кольку, — она махнула рукой на коляску, — отдать попрошайкам в метро. На три часа в день. Но я думаю, зачем отдавать кому-то? Могу и сама пойти. А что? Жить-то надо.