Чтение онлайн

— Знаете ли Вы, что по ошскому делу 1990 года уже расстреляны несколько киргизов. Смертная казнь ожидает еще двоих. Между прочим, узбеки никого не казнили из числа тех, кто был повинен в ферганской резне турков. Почему наше правительство поступает неразумно? Ведь это не заурядное уголовное преступление. Мы организовали сбор денег и немного поддержали их семьи.

— Согласен, никого расстреливать не следовало. Однако, будь моя воля, я бы отправил за решетку раз в десять больше джигитов, чем сидят в «зоне» в настоящее время.

Лица моих собеседников вытянулись в недоумении. Я объяснил в чем суть идеи: любой ущерб пострадавшим, в том числе и семьям погибших, желательно оценивать в денежном выражении, пусть не покажется это кощунственным. Например, если грохнется авиалайнер, за погибших пассажиров положена крупная страховка. Применяя этот же принцип, если кто-то убил человека — корми его семью. Спалил дом — построй новое жилище. Как это реализовать на практике? Соответствующие органы могли бы скрупулезно подсчитав нанесенный ущерб, сразу же выплатить пострадавшим положенную сумму из государственной казны (а это может составлять многие миллионы рублей). Компенсация государственных затрат с виновного — уже вторая часть проблемы. Можно, скажем, посадить преступника на цепь, и пусть он долбит кайлом мрамор. При этом оговаривать не сроки заключения, а устанавливать объем предстоящей работы. Может оказаться так, что для выполнения работы ему понадобится 100 лет. Родственники, разумеется, могут собрать деньги и выкупить каторжанина, либо скостить ему срок. И тогда в «зоне» останется одна беднота и безродные…

— Но это же не справедливо! — возмутились ошане.

— Именно это я и хотел услышать от вас, — расхохотался я, — раз вы считаете их не преступниками, а героями, как бы вы поступили?

— Мы могли бы начать сбор пожертвований. Даже организвали добровольный труд рядом с ними.

— Согласен. Таким образом, общественность за короткий промежуток времени могла бы выкупить этих бедолаг. И этим мы сразу решили бы три проблемы:

Первое. Потерпевшие семьи получают крупную компенсацию (Иначе какая им польза от того, что виновный сидит в тюрьме?).

Второе. Государственная казна не несет убытков.

Третье. Общественные организации получают мощный мобилизующий фактор, столь необходимый для сплочения нации в смутное время. Впрочем, не обязательно «зекам» долбить камень. Можно, например, направлять их для выращивания сельхозпродуктов, или посадки лесов. Конкретно это должно зависеть от состояния их здоровья и физических возможностей.

Между прочим, еще в 1991 году на эту тему я беседовал в одной из «зон» Киргизии с осужденными за хозяйственные преступления. Они обещали поставить золотой памятник тому, кто сумеет протолкнуть эту идею в правительстве.

— А Вы, Бек-Аба, однако голова!

— Ну, что вы, идея принадлежит не мне. Такая практика существовала во многих государствах на протяжении тысячелетий.

— В горном Бадахшане сложилась тяжелая обстановка. Боевики таджикской оппозиции начали грабить мирное население. Бадахшанские киргизы обратились за помощью в ошский областной совет и в правительство Кыргызстана. С помощью местных бизнесменов нам удалось отправить к ним колонну с гуманитарной помощью. Однако этого оказалось недостаточно. Руководство Горного Бадахшана объявило суверенитет. Сейчас они просят оказать помощь оружием. Как нам поступить?

— Похоже, сложилась тупиковая ситуация. Признать их суверенитет, или тем более, включить в состав Киргизии часть Горного Бадахшана, практически означает объявление войны Таджикистану. Официальная помощь оружием тоже приведет к тяжелым последствиям. Неоказание помощи — еще хуже. И все же решение может и должно быть найдено. Думаю, что следует наладить с Бадахшаном торгово-экономические отношения. Нужно посылать не гуманитарную, безвозмездную помощь, а начать торговать с ними (пусть даже себе в убыток). Представьте себе такую картину: привозите в Бадахшан грузовик с мукой, договариваетесь там с надежным человеком и открываете дукан. За муку он должен рассчитаться с вами вяленой бараниной или дичью (тамошнее экологически чистое вяленое мясо ценится среди гурманов очень дорого). Чтобы охранять дукан ему можно официально вручить ствол. Разумеется не дробовик и не автомат Калашникова, а мосинскую трехлинейку (можно и с оптикой). Ну а если дуканщик без вашего ведома начнет вдруг менять муку на автоматы у тех же боевиков, кто ж его осудит? И вы тут при чем?

На юге встречались и крайние радикалы, которых не устраивал нынешний киргизский Президент. Эти ребята не исключали вариант насильственного свержения нынешней власти. Я охладил их воинственный пыл:

— Допустим, что кресло Президента завтра займет угодный вам человек. Допустим, что он окажется лучше нынешнего. Но мы подадим плохой пример для других претендентов на власть. В отношении вашего ставленника они тоже получат моральное право применить силу. Поскольку за каждым из них стоят определенные партии или родоплеменные объединения, начнется гражданская война. Неужели нас ничему не учит печальный опыт Азербайджана, Грузии и соседнего Таджикистана? Между прочим, по некоторым сведениям, в следующем 1993 году Кыргызстан может постигнуть участь Таджикистана. Ну уж нет, ребята, этого допустить никак нельзя. А потому давайте уважать себя и свое молодое государство киргизов. Может кому-то не нравится нынешнее Руководство. Но оно было законно избрано. Так что будем работать не на Акаева, а на Президента!

По возвращении из командировки я обстоятельно доложил о результатах поездки военному министру. О тревожных процессах, происходящих среди южан и в сопредельном Бадахшане был проинформирован Вице-президент.

Дело принимало нешуточные обороты: я собирался гасить очаг пожара в Таджикистане, а оказалось, назревают не менее опасные события в Киргизии. В последующие несколько месяцев пришлось изрядно помотаться по маршруту Бишкек-Ош-Алма-Ата-Москва. В результате встреч и бесед с различными слоями и категориями людей разных национальностей удалось получить объективную картину происходящего в Средней Азии, и в какой-то степени осуществить профилактику негативных тенденций. Практически везде я находил понимание и поддержку. Везде, но только не в родных органах безопасности! Впрочем, ребят тоже можно понять. В их представлении не может одиночка закручивать столь сложные комбинации. Пытаясь вычислить на какую разведку я работаю, они проделали колоссальную работу и собрали уйму взаимоисключающей информации, в которой в конце концов окончательно запутались. Хочу раскрыть один тактический секрет: просто я ни от кого не скрывал своих планов и намерений и работал на опережение. Этот прием очень похож на виндсерфинг. Есть такой вид спорта, когда человек скользит на доске по гребню волны. Чем выше волна, тем стремительней полет. Каюсь, позволял себе иногда похохмить.

Представитель русской общины в Бишкеке, сотрудник силового министерства:

— Бек, прошу тебя, уйми своих киргизов. Они совсем обнаглели. Мы загнаны в угол, поскольку в России нас не ждут. Поэтому мы готовы драться. Оружие у нас есть. В конце концов я родился в Киргизии, здесь могилы моих предков. С какой стати я должен куда-то уезжать? Если притеснения русских не прекратятся, все может кончится печально. Неужели у нас не хватит ума, скажем, спровоцировать войну между киргизами и узбеками?

«Русскоязычная» жительница Бишкека:

— В городе распространяются слухи о том, что киргизы готовят новую волну выступлений против русских. Многие спешно продают свои квартиры и уезжают в Россию. Куда мне бежать? Я боюсь за детей…

Я встретился по этому вопросу с руководством ассоциации «Национальное достоинство». Ребята удивились:

— В 1991-м году был грех, многие из нас выступали с националистическими лозунгами. Тогда это было оправдано. Ныне это исключено. Никто без нашего ведома не в состоянии организовать какие-либо крупные общественно-политические акции.

Мы разобрались с этой странной, второй по счету волной массового оттока русских из республики. И выяснилась удивительная картина:

Некая фирма, напугав русских грядущими притеснениями, начала по дешевке скупать квартиры желающих уехать.

— Ага, все понятно! За этим стоит коммерческий интерес! — подумали мы сперва, и решили проверить кому и за сколько они проданы. Оказалось, что квартиры покупают… русские (!), приезжающие из России. Причем за те же цены, а иногда даже дешевле их стоимости! Что за чертовщина? Все стало ясно, когда увидели характерные профили некоторых приезжих «Ивановых», «Петровых» и «Сидоровых». Впрочем, киргизские бизнесмены быстро перехватили инициативу и начали перепродавать квартиры китайцам. С китайцами потом был крупный скандал.